• 13.05.2017
  • 6979

Брестская крепость — замалчиваемый подвиг

Ориентировочное время чтения: 28 мин.
Отправим вам материал на:

Ссылка на статью будет выслана Вам на email

  • В 1965 году состоялось награждение Брестской крепости почётным званием «Крепость-герой». Сегодня в памятную годовщину мы посвящаем статью подвигу защитников Брестской крепости. Казалось бы, о Брестской крепости написано множество книг и статей, однако и сегодня о реальных причинах трагедии начала Великой Отечественной войны власти предпочитают молчать.


     

    УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР

    О ПРИСВОЕНИИ БРЕСТСКОЙ КРЕПОСТИ ПОЧЕТНОГО ЗВАНИЯ «КРЕПОСТЬ-ГЕРОЙ»

    Отражая вероломное и внезапное нападение гитлеровских захватчиков на Советский Союз, защитники Брестской крепости в исключительно тяжелых условиях проявили в борьбе с немецко-фашистскими агрессорами выдающуюся воинскую доблесть, массовый героизм и мужество, ставшие символом беспримерной стойкости советского народа.

    Отмечая исключительные заслуги защитников Брестской крепости перед Родиной и в ознаменование 20-летия победы советского народа в период Великой Отечественной войне 1941- 1945 гг., присвоить Брестской крепости почетное звание «Крепость-Герой» с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

    Москва, Кремль.
    8 мая 1965 г.

    Председатель Президиума Верховного Совета СССР
    А. МИКОЯН

    Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
    М. ГЕОРГАДЗЕ

     

    Хронология событий произошедших в Брестской крепости хорошо известна и мы не ставим своей целью изложений этих событий — о которых можно прочитать в интернете, мы лишь хотим акцентировать внимание на том, что привело к этим событиям.

    «22 июня. Правда генералиссимуса» (Москва, «Вече», 2005 г.) — так называется книга А.Б.Мартиросяна, в которой даётся наиболее адекватное из опубликованного к настоящему времени объяснение причин военной катастрофы СССР лета 1941 г.

    В рецензии издательства, сопровождающей выходные данные этой книги, сообщается:

    «Впервые тщательно исследован выявленный факт негласной подмены высшим военным командованием СССР официального плана обороны страны на поразительно схожий с «Планом поражения СССР в войне с Германией» (маршала Тухачевского) «безграмотный сценарий вступления в войну, основывавшийся на преступной идее немедленного встречно-лобового контрблицкрига при статическом фронте «узкой лентой».

    В этой рецензии изложена ясно и предельно кратко вина руководства Наркомата обороны СССР (его возглавлял С.К.Тимошенко, ныне памятный большей частью только историкам) и Генштаба (его возглавлял Г.К.Жуков, ныне возведённый для толпы в ранг «маршала победы»), которые негласно, во многом на основе отдаваемых ими устных директив и договорённостей со «своими людьми» в округах, подменили официальный план отражения агрессии со стороны Германии своей отсебятиной в духе измышлизмов М.Н.Тухачевского — креатуры Л.Д.Троцкого.

    • В основу официального плана были положены идеи Б.М.Шапошникова о прикрытии линии границы относительно небольшими силами, сосредоточенными на ней непосредственно, и о развёртывании главных сил в эшелонированных боевых порядках на некотором удалении от линии границы, что исключало как возможность их разгрома одним массированным внезапным ударом, так и возможность прорыва довольно широкой полосы фронта и быстрого выхода агрессора «на оперативный простор» в незащищённые тылы.
    • Хотя де-юре план на основе идей Б.М.Шапошникова продолжал действовать до 22 июня 1941 г. включительно, фактически же в жизнь проводился иной план, в соответствии с которым в угрожаемый период под разными предлогами войска приграничных округов массово переводились с их мест дислокации поближе к государственной границе для действий по плану ответного незамедлительного «блицкрига». Этот план якобы предусматривал разгром группировок агрессора во встречном бою «в чистом поле» и на рубежах развёртывания главных сил агрессора, а не на заранее подготовленных рубежах обороны с последующим переходом в контрнаступление после разгрома группировок агрессора.

    Вследствие того, что официальный план подготовки к отражению агрессии саботировался, а в жизнь был проведён мафиозно-корпоративный план якобы подготовки к ответно-встречному «блицкригу», развёрнутые в непосредственной близости от государственной границы группировки Рабоче-крестьянской Красной армии были поставлены под бой и разгромлены массированными ударами вермахта в первые же часы войны, а советский фронт в целом стал дезорганизованным и неуправляемым на последующие несколько недель. Это и повлекло за собой военно-стратегическую катастрофу СССР лета 1941 г. Скептик может возразить, что подмена одного плана другим не могла быть осуществлена без соответствующего документального обеспечения мероприятий по мафиозно-корпоративному плану, альтернативному официальному. Однако если даже фактически проводимый в жизнь план не был официально утверждён, это не значит, что в Наркомате обороны и Генштабе не были разработаны разного рода альтернативные официальному плану варианты, которые существовали в ранге «черновиков» и «рабочих материалов». Такого рода документы в системе секретного делопроизводства в ходе работы штабов, НИИ, КБ и т.п. организаций производятся в изобилии, но поскольку они не являются ни официальными, ни отчётными документами, то в большинстве своём уничтожаются, когда в них проходит надобность. И от них остаются только записи в реестрах учёта секретной документации и актах об их уничтожении, практически ничего не говорящие об их содержании. Поэтому в системе делопроизводства Генштаба один из таких как бы альтернативных вариантов по отношению к официальному плану мог быть разработан легально и мог стать фактически реализуемым планом, а потом был уничтожен как некий «рабочий материал». Кроме того, скептику следует знать, что примерно 40 годами позже ввод советских войск в Афганистан был начат на основе решения руководства СССР и при этом в Генштабе не были предварительно разработаны соответствующие оперативные документы. Операция проводилась как импровизация и соответствующие распоряжения отдавались в темпе развития ситуации, на основе докладов об обстановке. Конечно, ввод войск в Афганистан в конце 1979 г. — масштаб «не тот», поскольку он затронул только часть войск одного из военных округов СССР, а весной — летом 1941 г. в подготовку к войне были вовлечены все военные округа страны и, в особенности, расположенные вдоль западной границы. Однако это не тот случай, когда масштабный эффект сказывается: в 1941 г. во всех приграничных военных округах на основе идентичных указаний Наркомата обороны и Генштаба проводились идентичные по своему характеру действия. А вот что касается мобилизационных планов государства, то они могли быть общей составляющей и для официального плана на основе идей Б.М.Шапошникова, и для мафиозно-корпоративного плана на основе измышлизмов М.Н.Тухачевского. При этом «настучать» И.В.Сталину об уклонении Генштаба и Наркомата обороны от официального плана было по существу некому:

    • Во-первых, оба плана (официальный — саботируемый и неофициальный — проводимый в жизнь на основе мафиозно-корпоративных принципов) в целом знали только высшие военные руководители в Москве, непосредственно причастные к каждому из планов, а в военных округах до командиров частей и прочих должностных лиц официальные и неофициальные планы были доведены только «в части, касающейся» каждого из них, и потому в большинстве своём они были не способны соотнести один план с другим и разграничить практически осуществляемые мероприятия, соответствующие каждому из планов.
    • Во-вторых, поведение командования округов было обусловлено не только должностной дисциплиной, но и их личными отношениями с представителями вышестоящего командования в Москве. Иными словами, на ключевых должностях стояли скованные некой круговой порукой «свои люди», хотя и утверждённые в должностях И.В.Сталиным и руководством страны в целом.
    • В-третьих, если кто-то на местах и догадывался, что что-то делается в ущерб обороноспособности страны, то по своему должностному положению знать он мог только частности, а не всю картину в целом.
    • В-четвёртых, 3 февраля 1941 г. особые отделы Главного управления Государственной безопасности НКВД СССР в частях вооружённых сил были ликвидированы, а их функции были переданы Третьим управлениям наркоматов обороны и ВМФ (это решение говорит о том, что И.В.Сталин скорее был излишне доверчив, нежели маниакально подозрителен; либо же — не настолько властен, как об этом думает большинство).

    Т.е. вследствие третьего и четвёртого свести все отклонения от официального плана воедино, выявить и обличить саботаж и вредительство в Наркомате обороны и в Генштабе было некому. А вследствие четвёртого доложить о том, что С.К.Тимошенко и Г.К.Жуков саботируют официальный план подготовки страны к отражению агрессии и проводят в жизнь какую-то отсебятину, можно было только по существу самим же С.К.Тимошенко и Г.К.Жукову со всеми вытекающими из этого факта последствиями для доложившего.

    Расследование А.П.Покровского

    А.Б.Мартиросян сообщает, что после завершения войны был начат опрос лиц командного состава западных военных округов (по состоянию на 22 июня 1941) на тему, какие и от кого указания они получали непосредственно перед началом войны и сразу же после её начала. Т.е. хотя в ходе войны Сталин принял позицию С.К.Тимошенко и Г.К.Жукова о возложении всей полноты ответственности за катастрофу лета 1941 г. на генерала Д.Г.Павлова и счёл за благо «не менять коней на переправе», организовав Ставку, через которую он лично вёл управление войной помимо Генштаба и Наркомата обороны, возможно делясь только с Б.М.Шапошниковым (пока тот был в силах), а всех прочих не посвящая в своё видение матрицы возможностей и течения матрично-эгрегориальных процессов.

    Тем не менее, после войны И.В.Сталин вернулся к теме ответственности за 22 июня 1941 и принятию мер во избежание повторения чего-либо аналогичного в будущем.

    Вёл расследование начальник военно-научного управления Генерального штаба Вооруженных Сил СССР генерал-полковник А. П. Покровский.

    Александр Петрович Покровский (1898 – 1979), родился 21.10.1898 года в Тамбове. В 17-летнем возрасте был призван в Русскую армию, окончил школу прапорщиков, служил в запасных частях и в Новокиевском пехотном полку на Западном фронте. В 1918 году вступил в Красную армию. В годы Гражданской войны командовал ротой, батальоном и полком. В 1926 году окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, в 1932-м – оперативный факультет этой академии, а в 1939-м – Академию Генштаба РККА. В перерывах между учебой служил в штабах дивизий и военных округов. В 1935 году возглавил штаб 5-го стрелкового корпуса, в 1938 г. стал заместителем начальника штаба Московского ВО, с октября 1940 года – адъютант, затем генерал-адъютант заместителя наркома обороны СССР маршала Буденного.

    В Великую Отечественную войну: начальник штаба главного командования Юго-Западного направления (при Буденном: 10 июля — сентябрь 1941 года)). После снятия Буденного и прихода туда Тимошенко его назначили на Северо-Западный фронт начальником штаба 60-й (с дек. 1941 – 3-й ударной) армии (октябрь-декабрь 1941 г), которой командовал Пуркаев. А оттуда он был переведен в штаб Западного фронта, на котором (впоследствии — на Третьем Белорусском), работал всю войну. Сначала в роли начальника оперативного управления, потом некоторое время в должности начальника штаба 33-й армии, а затем снова в оперативном управлении и заместителем начальника штаба фронта у Соколовского. А затем (после снятия Конева, когда Соколовский стал командующим фронтом), он стал начальником штаба фронта и на этой должности уже оставался с зимы 43-го года до конца войны.

    После войны начальник штаба военного округа, с 1946 года начальник Главного военно-научного управления – помощник начальника Генерального штаба, в 1946 – 1961 заместитель начальника Генштаба.

    Это проявление И.В.Сталиным интереса к тому, что на самом деле происходило в 1941 г. в предвоенный период и в начальный период Великой Отечественной войны, могло стать одной из причин, по которым бюрократия (включая военщину) ликвидировала И.В.Сталина и Л.П.Берию, хотя начатое расследование алгоритмики катастрофы 1941 г. не было единственной причиной их ликвидации. Послевоенные слова и намёк И.В.Сталина о том, что принцип «победителей не судят» может знать исключения, — напугал и активизировал многих, у кого «рыльце было в пушку».

    До сих пор материалы комиссии А.П. Покровского не опубликованы.

    Изображение: http://look3.ru/templates/img/uploadsmall/20150506_17142518859.jpg

    Решающую роль сыграл всё-таки не личностный фактор: в одном месте своей книги А.Б. Мартиросян пишет, что трагедия лета 1941 г. была запрограммирована предысторией. А.Б.Мартиросян указывает на это подчас весьма многословно, и повторяясь. Но если изложить описываемое им своими словами, соотносясь с фактологией той эпохи, то получается такая картина. Всё высшее военное образование (академическое) в 1920-е годы было узурпировано троцкистами и такое положение сохранялось вплоть до краха СССР в 1991 г. Они со своей идеей мировой революцией и революционной войны как средства экспорта революции были сторонниками того, что впоследствии получило название «блицкриг» и было реализовано Гитлером неоднократно на протяжении периода времени с 1 сентября 1939 г. по 22 июня 1941 г. включительно. Этими идеями «блицкрига» они компостировали мозги слушателям военных академий. А некоторые из слушателей академий, становясь преподавателями в военных училищах, компостировали мозги этими же идеями своим курсантам — будущим командирам уровня от взвода и выше. Проблематика нейтрализации агрессии в форме блицкрига в отношении своей страны и её вооружённых сил ими не прорабатывалась и в учебные курсы не допускалась как якобы не имеющая актуальности для СССР в тот период, пока они были у власти, поскольку они намеревались нападать первыми, неся «мировую революцию»; а после того, как троцкистов начали «прижимать», с начала 1930-х гг. и тем более после разгрома заговора М.Н.Тухачевского и К О в конце 1930-х гг, — для них разрешение этой проблематики было не только не актуальным, но стало враждебным по отношению к их заговорщической политике, поскольку возможное поражение РККА в ходе блицкрига, осуществляемого против СССР, для них было предпосылкой к государственному перевороту и приходу к власти. Вследствие этого более глубоко законспирированные и не ликвидированные в 1937 г. слои военного заговора целенаправленно готовили военное поражение СССР в войне с Германией: и для начала — им было необходимо обеспечить неспособность РККА противостоять первому удару блицкрига. Поэтому рассмотрение по существу проблематики отражения агрессии в форме блицкрига подменялось пустословием в духе концепции ответно-встречного блицкрига, пропагандируемой М.Н.Тухачевским, его сподвижниками и последователями. Анализ разного рода «странностей» в ходе боевых действий на советско-германских фронтах показывает, что саботаж ведения войны и вредительство некоторой части штабистов и высшего командного состава прекратился только после Сталинграда и Курской битвы, когда стало ясно, что победа СССР и разгром Германии — вопрос времени, вне зависимости от количества жертв с обеих сторон. Кроме того, система обучения в военных училищах и академиях РККА была построена на принципах кодирующей педагогики и носила преимущественно текстуально-книжный, а не практический характер (хотя бы в учебно-игровых формах), вследствие чего массово производила зомби с базовым и высшим военным образованием на основе идей блицкрига и актуализации иллюзии якобы реальной возможности подавить агрессию в форме блицкрига своим ответно-встречным блицкригом. Напичканные таким бредом зомби в чинах от полковников до генералов составляли большинство высшего командного состава РККА в предвоенный период. И эта военно-мировоззренческая среда была хорошим средством маскировки продолжавших действовать структур троцкистского заговора, поскольку и участники заговора, и их не посвящённое окружение были носителями одного и того же ложно-фальшивого миропонимания. Так и посвящённые, и не посвящённые действовали единообразно в русле одного и того же безальтернативного на тот период исторического времени алгоритма развития ситуации. Исключениями были люди, думающие самостоятельно, — как в высшем звене комсостава, так и в среднем и низшем. Но они составляли меньшинство, которое «погоду не делало». В высшем комсоставе это были С.М.Будённый, К.Е.Ворошилов, Б.М.Шапошников и некоторые другие, кого мы не знаем. Однако, поскольку не они формировали миропонимание в целом и понимание характера войны в среде командного состава 1920-е — 1930-е гг. и непосредственно в предвоенный период, то в начальный период войны они оказались без социальной базы в войсках, вследствие чего, опираясь на напичканных тухачевцами всяким вздором зомби, они не могли реализовать свои адекватные жизни и ходу войны идеи, поскольку психика выкормленных тухачевцами была напичкана военной алгоритмикой, не совместимой с адекватными той войне идеями. Кроме того, летом 1941 г. изрядная доля личного состава была деморализована и стремилась сдаться в плен в надежде отсидеться в немецких концлагерях, как это с успехом сделали родители многих из них в войну 1914 — 1918 гг.

    Вынужденная оборона Брестской крепости

    Изображение: http://fotki.ykt.ru/albums/userpics/37157/brest.jpg

    «Замалчивание» — это справедливое слово применительно к хрущевским временам и современности.

    Это не значит, что со времен Хрущева и до сегодняшних дней никто не говорит о подвиге защитников Брестской крепости. Тем не менее ни Россией, ни Беларусью не поднимаются реальные причины вынудившие к обороне Крепости — о подмене стратегии планомерного отхода в укрепрайоны троцкистской стратегией блицкрига,  о воспитании соответствующих кадров троцкистами в армии.

    Молчат о тех, кто загнал 4 дивизии на участок в 20 кв. километров на расстоянии в несколько сот метров от границы. Никто и не планировал защищать, оборонять эту самую цитадель. Само предназначение крепости — не пускать противника вовнутрь делает ее и мышеловкой для гарнизона.  Выйти из крепости также трудно, как и противнику попасть в нее.

    Гарнизон города Бреста к началу войны состоял из трех стрелковых дивизий и одной танковой, это не считая частей войск НКВД. Примерная численность личного состава – 30-35 тыс. человек.  В самой же крепости располагалось : 125-й стрелковый полк без 1-го батальона и саперной роты, 84-й стрелковый полк без 2-х батальонов, 333-й стрелковый полк без 1-го батальона и стрелковой роты, 75-й отдельный разведывательный батальон, 98-ой отдельный дивизион ПТО, 131 артиллерийский полк, штабная батарея, 31-й автомобильный батальон, 37-й отдельный батальон связи и ряд других соединений 6-й стрелковой дивизии; 455-й стрелковый полк без 1-го батальона и саперной роты (один батальон был в форту в 4 км. северо-западнее Бреста), 44-й стрелковый полк без 2-х батальонов (находились в форте в 2 км. южнее крепости) 158-й автомобильный батальон и тыловые подразделения 42-й дивизии. Помимо этого в крепости размещался штаб 33 окружного инженерного полка, окружного военного госпиталя на острове Госпитальном, пограничная застава и отдельный 132 батальон НКВД. Всего в крепости оказалось около 9000 военнослужащих.

    Естественно, что задачи защищать крепость войска не имели, их задача была занять укреплённые рубежи обороны (как и всех остальных войск Западного фронта) и не допустить прорыва немцев по шоссе к Минску, три стрелковые и одна танковые дивизии могли оборонять участок фронта в 30-40 километров. Защищать Брестскую крепость, использовавшуюся как зимние квартиры, войска стали потому, что не смогли покинуть цитадель.

    Вопрос: кто виноват в том, что такая масса войск была скучена в замкнутом пространстве крепости? Ответ: командующий войсками Западного Особого военного округа генерал армии Д.Г.Павлов. Нельзя сказать, что никто не понимал всей опасности, нависшей над гарнизоном Бреста. Из воспоминаний генерала Сандалова, бывшего начальника штаба 4-ой армии:

    «Ведь на оборону самой крепости по окружному плану предназначался лишь один стрелковый батальон с артдивизионом. Остальной гарнизон должен был быстро покинуть крепость и занять подготовляемые позиции вдоль границы в полосе армии. Но пропускная способность крепостных ворот была слишком мала. Чтобы вывести из крепости находившиеся там войска и учреждения, требовалось по меньшей мере три часа…Разумеется, такое размещение корпуса надо считать временным, вызванным нехваткой жилого фонда. С постройкой казарм этот вопрос пересмотрим…

    Павлову, вероятно, удалось убедить начальника Генерального штаба. Через несколько дней к нам поступило официальное письменное распоряжение, подтверждавшее все то, что Павлов высказал устно. Единственной «уступкой» нам было разрешение ставить за пределами Брестской крепости один стрелковый полк 42-й дивизии и разместить его в районе Жабинки.

    — Ну что ж, — тяжело вздохнул Федор Иванович Шлыков, — теперь у нас в армии не стало ни второго эшелона, ни резервов. Больше нам незачем ездить к востоку от Кобрина: там ничего нашего не осталось…

    Весной 1941 года Брестский гарнизон пополнился новой стрелковой дивизией. Да находившаяся там раньше танковая бригада, развернувшись в танковую дивизию, увеличилась численно в четыре раза. Словом, в Бресте скопилось огромное количество войск. И окружной госпиталь по-прежнему оставался в крепости.

    Для размещения личного состава пришлось приспособить часть складских помещений и даже восстановить некоторые форты крепости, взорванные в 1915 году. В нижних этажах казарм устраивались четырехъярусные нары.

    В ночь на 14 июня я поднимал по боевой тревоге 6-ю стрелковую дивизию. Днем раньше такую же тревогу провел в 42-й стрелковой дивизии командир 28-го стрелкового корпуса генерал-майор В. С. Попов. Подводя итоги этих двух тревог, мы единодушно выразили пожелание о выводе 42-й стрелковой дивизии в район Жабинки  и об устройстве в стенах крепости двух — трех запасных выходов. Позже, когда наше предложение было отвергнуто командующим округом, генерал Попов высказался за вывод 42-й дивизии в лагерь на территорию Брестского артиллерийского полигона, но руководство округа воспрепятствовало и этому».

    Генерала Павлова, командующего 4-й армией Коробкова и других  расстреляли в июле 1941 года, а после прихода к власти Н.С. Хрущева реабилитировали за отсутствием в их действиях состава преступления. Любопытно, что одним из пунктов обвинения и была гибель гарнизона Брестской крепости, более того, сам Павлов признавал свою вину:

    Из  протокола

    «1. Подсудимый Павлов. Предъявленное мне обвинение понятно. Виновным себя в участии в антисоветском военном заговоре не признаю. Участником антисоветской заговорщической организации я никогда не был.

    Я признаю себя виновным в том, что не успел проверить выполнение командующим 4-й армией Коробковым моего приказа об эвакуации войск из Бреста. Еще в начале июня месяца я отдал приказ о выводе частей из Бреста в лагеря. Коробков же моего приказа не выполнил, в результате чего три дивизии при выходе из города были разгромлены противником.“

    Вот как, получается, что приказ покинуть крепость был отдан еще в начале июня, что и не удивительно, т.к. меры по приведению войск в боевую готовность начали приниматься именно в начале июня 1941 года.

    Удивительно другое. Генерал Коробков отрицает то, что вообще получал подобный приказ, это похоже на правду, (см. воспоминания Сандалова.)

    “Подсудимый (Коробков). Приказ о выводе частей из Бреста никем не отдавался. Я лично такого приказа не видел.

    Подсудимый Павлов. В июне месяце по моему приказу был направлен командир 28-го стрелкового корпуса Попов с заданием к 15 июня все войска эвакуировать из Бреста в лагеря.

    Подсудимый Коробков. Я об этом не знал. Значит, Попова надо привлекать к уголовной ответственности за то, что он не выполнил приказа командующего.“

    Изображение: http://ic.pics.livejournal.com/sergey_larenkov/18332440/186841/186841_original.jpg

    Вывод:

    Таким образом, до сих пор не определены конкретные виновные лица, как по Брестской крепости, так и в масштабах всего Западного фронта. Материалы расследования А.П. Покровского остаются неопубликованными, поскольку троцкисты по-прежнему у власти. Также не вскрыт и корень проблемы. Троцкизм публично не описан как явление официальной психологией. В системе образования историки не дают представление о психологии троцкизма, которая привела к огромным человеческим потерям в начале войны и в общем на протяжении всей истории России.

    Простые люди делали все, что могли в условиях мировоззренческой несостоятельности командиров-троцкистов, откровенного предательства части из них. Защита Брестской крепости остается беспримерным подвигом в глазах благодарных потомков в тяжелейших условиях наступления фашистского агрессора и предательства троцкистской верхушки.

    Источники:

    http://www.vodaspb.ru/arhive/vp_sssr/analitica/2007/TM-6(66)-2007_pomni_voinu/TM-6(66)-2007_pomni_voinu.pdf

    Обнаружили ошибку? Выделите её и нажмите Shift + Enter или Нажмите сюда

    Если Вам интересна эта информация — жмите "мне нравится", оставляйте комментарии и делитесь ей с друзьями в группе Вконтакте: https://vk.com/4esnok_by

    Подписывайтесь на нас в Живом Журнале: http://4esnok-by.livejournal.com/,

    Фейсбуке: https://www.facebook.com/groups/4esnok/

    Твиттере: https://twitter.com/4esnok_by

    Одноклассниках: https://ok.ru/group/54150698631417

    Лучшая награда - это репост!

    Вы можете поддержать общественно-политический журнал «Чеснок» финансово:

    Благодарим за интерес к нашим публикациям!

    Теги: Брестская крепость, Великая отечественная война, История, история Беларуси, СССР
    Loading...