Мнения

Бунт сытых-2020: почему система устояла

В августе прошлого года Александр Лукашенко, пожалуй, впервые за свою 26-летнюю карьеру президента, был действительно близок к тому, чтобы потерять власть. Удивительно, но этого не произошло. Почему несмотря на ряд тактических и даже стратегических ошибок, допущенных властью, система тогда все-таки устояла?

Чтобы лучше ответить на этот вопрос, давайте вспомним, что предшествовало кампании-2020, т.е. контекст, на фоне которого разворачивались события весны и лета минувшего года; как действовала власть в ответ на действия своих оппонентов в ходе активной фазы кампании по выборам президента-2020; и, конечно же, события нескольких наиболее драматичных дней, последовавших сразу за днем голосования.

Ведь еще в феврале-марте, а может даже и в апреле 2020 года все шло к тому, что переизбрание Александра Лукашенко на очередной (в данном случае — шестой) срок, будет просто делом техники, пройдет без сучка и без задоринки, как это было, например, в 2015 году. Но в этот раз все пошло иначе и виной этому — совокупность факторов, где-то наслаивавшихся друг на друга, где-то — сошедшихся вместе.

Привычное течение дел изменила пандемия вируса COVID-19, разразившаяся в мире весной прошлого года и, к сожалению, не обошедшая стороной и нашу страну. Это сейчас мы уже как бы и были готовы ко второй волне «короны», а тогда, в марте-апреле прошлого года, коронавирусная напасть была в диковинку. Никто особо не знал, что это и как с этим бороться, а у страха, как известно, глаза велики. В разных уголках мира к пандемии относились по-разному: ряд стран ввели у себя жесткий карантин (с подачи англоязычных стран, названный во всем мире локдауном), а власти некоторых стран, наоборот, как бы не замечали проблему: такой подход был назван ковид-диссидентством.

Некоторые наши сограждане, в первую очередь, из числа титульной оппозиции, которые на протяжении многих лет воспринимали в штыки любые действия белорусских властей, как и следовало того ожидать, были недовольны руководством страны, умышленно не вводившего локдаун, в отличие, например, от того, как это сделали власти большинства европейских государств и даже наш восточный сосед — Россия. Масло в огонь ширящегося общественного недовольства подлили неуклюжие шутки Александра Лукашенко в духе «трактор вылечит от коронавируса» и его же неосторожное высказывание в отношении жертвы COVID-19, страдавшей избыточным весом. Последнее было интерпретировано многими как явно выраженное неуважение к умершему, хотя президент, скорее всего, ничего подобного не имел в виду. Именно тогда белорусское общество, находившееся в спячке многие годы, проснулось и постепенно начало разогреваться, показателем чего явилось, в том числе, возникновение общественных инициатив, собиравших добровольные пожертвования в пользу врачей, борющихся с коронавирусом, с помощью краудфандинговых платформ.

В начале мая объявляются выборы президента — потому как дальше тянуть с этим было нельзя: по закону выборы должны были пройти не позднее определенной даты. Датой первого тура назначается воскресенье 9 августа. И тут как черти из табакерки появляются сильные фигуры, одновременно заявляющие о своих президентских амбициях. Понятное дело, что для них это не было спонтанным решением – каждый (и Виктор Бабарико, и Сергей Тихановский, и Валерий Цепкало) начал готовиться к выборам заранее в качестве будущего кандидата исходя из того, что выборы президента состоятся летом. Бабарико в течении нескольких последних лет раздавал интервью, занимался благотворительностью. Тихановский создавал довольно неоднозначный видеоконтент, указывающий на не самые лицеприятные действия и бездействие наших властей и т.д. Цепкало – просто экс-дипломат и вроде как один из создателей Парка высоких технологий. В каждом из них определенная часть белорусского общества увидела реальную альтернативу Александру Лукашенко, который многим за неполные на тот момент 25 лет просто надоел. Конечно же, очень грубо утверждать, что Бабарико могли поддержать предприниматели, творческая интеллигенция и прочие «западники», Цепкало – условные «айтишники» и иные технократы, а электоральная база Тихановского – все остальные, которые против действующей власти, но не входят в первые две группы. Но в те дни казалось, что это так и есть.

А т.н. «подписная революция», когда в крупных городах сотни людей выстраивались в очереди, чтобы подписаться в поддержку выдвижения альтернативного кандидата в президенты, стала просто логически следующим шагом в действиях просыпающегося общества. Любопытно, что многие наши сограждане, позже стоявшие в очередях, чтобы отдать подпись в поддержку выдвижения одного или сразу всех кандидатов «не Лукашенко» во второй половине мая – начале июня, называли прошедший в Минске парад по случаю 9 Мая не иначе, как «парад смерти» по причине высоких рисков распространения коронавирусной инфекции среди участников парада и зрителей, присутствовавших там. А спустя каких-то пару недель многие из этих граждан, как бы уже совершенно не боясь «короны», стояли перед торговыми центрами и на иных общественных пространствах в очередях, желая подписаться «за Бабарико».

Попробую сделать допущение: у этих трех потенциально «проходных» соперников нынешнего президента электоральная база отчасти перекликалась между собой и если бы власть не побоялась допустить до выборов всех троих – так весьма вероятно, что никто из них не смог бы взять нужного числа голосов, достаточного хотя бы для выхода во второй тур вместе с кандидатом Лукашенко. Проще говоря, эти трое поодиночке просто «утопили» бы друг друга в честной предвыборной борьбе, а победил бы Лукашенко. Разумеется, все это при условии, если бы двое из них не снялись с выборов в пользу третьего, наиболее проходного кандидата (что в силу объективных причин было бы крайне маловероятно, но все же). Скорее всего, такой вариант развития событий не исключали наверху, поэтому попытались минимизировать риски: Цепкало не был зарегистрирован кандидатом по причине недостаточного количества «хороших» подписей, Бабарико – из-за проблем с декларацией о доходах, а Тихановский вообще не смог подать документы на регистрацию инициативной группы для сбора подписей по выдвижению кандидатом в президенты: он отбывал «сутки» за свои прошлые «прегрешения», которые власть ему почему-то именно в тот момент и припомнила. Нужно особо отметить, что в день заседания ЦИК, на котором Бабарико было отказано в регистрации, он уже был задержан правоохранительными органами по подозрению в совершении экономического преступления. Еще раньше в Гродно был задержан Тихановский – он участвовал в пикете по сбору подписей в поддержку выдвижения своей супруги Светланы кандидатом в президенты: ранее она подала документы на регистрацию своей инициативной группы как бы вместо мужа, и ее группа даже была зарегистрирована. Ряд наблюдателей сходится во мнении, что в Гродно против Тихановского была совершена провокация, после которой он и был задержан и, также, как и Бабарико, обвинен в уголовным преступлении.

И арест Виктора Бабарико, и последующая нерегистрация его и Валерия Цепкало кандидатами (кстати, закон вовсе не запрещал ЦИК уже находящегося в СИЗО Бабарико зарегистрировать кандидатом в президенты) спровоцировали уличные протесты вечером дня, когда произошло известное заседание ЦИК, и последующие «цепи солидарности», в результате чего десятки человек были задержаны. И хотя участники этих протестов, вообще-то, действительно нарушали довольно жесткое законодательство Республики Беларусь в отношении проведения массовых акций, намного важнее другое: власть либо не видела стремительно происходящие изменения в общественных настроениях, либо не хотела их видеть, полагая, что это все еще «несерьезно» и угрозы для устойчивости системы не представляет.

Власти продолжали действовать по годами работающей схеме, зачищая «очаги потенциально протестной активности» — например, 23 июня было задержано несколько граждан, стоявших в очереди в магазин, торговавший национально-ориентированной символикой. Но неужели наверху не видели, что общество изменилось, например, насколько оперативно скоординировали свои действия обычные граждане после аварии на водопроводе на западе Минска в конце июня? Или сколько сотен (или тысяч?) человек выстроилось в очередь перед ЦИК на следующий день после нерегистрации Бабарико и Цепкало, желающих подать жалобу на действия Центральной избирательной комиссии? Прошу заметить – такая форма гражданского протеста была для нашей страны абсолютно новой и, очень важно, в отличие от тех же цепей солидарности, законной. Наверху, по сути дела, просто «проспали» момент, как выразился кто-то из политических обозревателей, нет, не «рождения нации», а фактического возникновения гражданского общества – способности людей на низовом уровне самостоятельно объединяться и координировать свои действия для решения той или иной проблемы, касающейся определенной группы граждан или даже всего общества.

У меня вообще сложилось впечатление, что некоторое время не власть формировала повестку дня, а события в стране заставляли власть действовать так или иначе. В отличие от прошлых президентских кампаний, инициатива на какое-то время перешла руки различных, часто не формализованных и, в большинстве случаев, никак не координируемых групп оппонентов власти: власть какое-то время даже была просто догоняющей события, она ими не управляла. Казалось, что наверху просто растерялись и не знали, что делать, в итоге ничего нового не придумали, чем идти по пути, который был эффективен на протяжении многих последних лет, а именно: всячески сужать поле для любой протестной активности.

C:\Users\user\Desktop\Бунт сытых - картинки\protesty_minsk_2020_08_10_2.jpg

Это выразилось в массовых задержаниях участников «цепей солидарности» и последовавший за этим фактический недопуск т.н. независимых (гражданских) наблюдателей на участки для голосования. Если верить негосударственным СМИ, подъем гражданского самосознания, в отличие от прошлых президентских кампаний, позволял закрыть «независимым» наблюдением все участки в столице и во всех областных центрах, а это сотни, если не тысячи волонтеров, готовых наблюдать за процедурами голосования и подсчета голосов совершенно бесплатно. Вероятно, просчитав для себя возможные риски от подобной инициативы граждан, власти, мотивировав свое решение соображениями эпидемиологической обстановки, просто ограничили на каждом избирательном участке максимальное возможное число аккредитованных наблюдателей на период досрочного голосования тремя, а в воскресенье 9 августа – пятью наблюдателями. Разумеется, все эти квоты тот час же были заполнены наблюдателями от т.н. провластных партий и общественных объединений вроде «Белой Руси» и ФПБ. Но это лишь подтолкнуло противников кандидата Лукашенко к еще более активной регистрации во всякого рода системах альтернативного подсчета голосов и распространению информации об этих платформах. А главное — продолжало увеличиваться число граждан, полагающих, что их голос будет украден и его, возможно, нужно будет защищать.

C:\Users\user\Desktop\Бунт сытых - картинки\1596746395144435192.jpg

Причем в экзит-полах, данные которых для манипуляции протестными массами в день выборов могли бы использоваться в прошлые годы, уже не было нужды: их роль выполнили протоколы участковых избирательных комиссий (УИК), в которых с большим отрывом лидировала альтернативный власти кандидат, молниеносно распространенные посредством «новых СМИ» — Telegram-каналов. Противники Лукашенко еще называли эти протоколы «честными», а членов этих УИК – «людьми, не побоявшимися пойти наперекор системе и не ставших фальсифицировать выборы».

Справедливым будет отметить яркую избирательную кампанию кандидата Тихановской, обретшую новое дыхание после объединения действий трех штабов – штаба Тихановской и двух претендентов, которым было отказано в регистрации (Бабарико и Цепкало). Беларусь не видела такого со времен первой избирательной кампании Александра Лукашенко в далеком 1994 году: чего только стоило одно только турне «трех смелых девушек» (так называли их негосударственные медиа) с предвыборными митингами по городам страны, собиравших тысячи и десятки тысяч людей! Нужно отдать должное их политконсультантам – все было сделано грамотно: как в организационном плане, так и в вопросах коммуникации с аудиторией — там и методы НЛП применялись и много чего еще было. Например, в городе Глубокое (Витебская область), в котором проживает 16 тыс. человек, на митинг Тихановской пришло более тысячи человек. Это много. Пусть и не так много, как в двухмиллионном Минске, где аналогичный митинг посетило около 60 тыс. человек, но все же. Политтехнологам, работавшим с Тихановской, удалось буквально за несколько недель «вылепить» из вчерашней домохозяйки кандидата, способного выступать на этих многотысячных митингах, попадая своими речами «в девятку» общественных настроений. Живая, активная кампания кандидата Тихановской подогрела общество еще сильнее.

C:\Users\user\Desktop\Бунт сытых - картинки\54387106_303.jpg

Но власть упорно продолжала не замечать происходящие в обществе процессы и стремительно поменявшиеся настроения уже значительной части наших граждан. Либо может и видела, но, что называется, махнула рукой на происходящее, сконцентрировав основные ресурсы на подготовке к будущему противодействию, судя по всему, ожидавшимся протестам, обеспечению общественного порядка и неприкосновенности государственных учреждений.

Ведь еще 28 июня во время встречи с активом Минской области в Солигорске Александр Лукашенко сказал дословно, что «выборы будут очень интересные, а после выборов будет еще интереснее». Хочется надеяться, что у властей все же была какая-то информация о вероятных попытках воздействия на ситуацию в нашей стране из вне, и именно на основе этой информации власти и решили выстраивать тактику своих действий в день выборов и последующие за ним несколько дней – иначе логику, зачастую, неоправданно жестоких задержаний протестующих, случайных прохожих вкупе с таким же жестоким обращением с задержанными в местах их содержания объяснить не получится: белорусские власти реально боялись осуществления сценария «цветной революции» в нашей стране, поэтому действовали настолько жестко.

Вдаваться в суть всякого рода конспирологических теорий — дело изначально малоперспективное: стояли ли за подготовкой, организацией и координацией августовских протестов т.н. иностранные «кукловоды» или не стояли, мы скорее всего, никогда не узнаем. Но любопытно то, что немирные протесты в Минске и в некоторых других городах стали происходить почти сразу же после закрытия избирательных участков. И на тот момент результаты выборов в целом еще не были известны, молодые люди, тем не менее, уже начинали собираться и «нарушать беспорядки». Разумеется, силовики этому дали жесткий отпор и, к сожалению, не обошлось без погибших. А счет серьезно пострадавших, причем, с обеих сторон, к вечеру третьего дня противостояния пошел уже на десятки, если вообще не на сотни. К этому добавились сообщения о беспрецедентной и неоправданной жестокости силовиков в местах временного содержания задержанных. Возможно именно по этой причине в столице протесты не утихали несколько дней, а насилие со стороны силовиков провоцировало ответное насилие со стороны протестующих. Жестокость властей вызвало волну негодования у многих аполитичных граждан и, что удивительно, даже у некоторых сторонников власти – на какое-то время показалось, что власть начала войну с собственным народом. Судя по всему, это быстро поняли наверху, равно как, что текущая ситуация — это тупик. Поняли, что «пережали». Возможно, именно по этой причине ближе к концу первой недели противостояния силовики фактически исчезли с улиц, тем самым, дав протестной активности (но только мирной) свободно выплеснуться на улицы и площади столицы, областных центров и даже некоторых весей – а там будет видно. Манифестация 16 августа, когда только в Минске собралось от 100 до 500 тыс. человек (данные по количеству участников этих событий разнятся), а по всей стране в шествиях приняло участие до одного миллиона человек, требующих прекратить насилие, останется в народной памяти надолго.

C:\Users\user\Desktop\Бунт сытых - картинки\stela_20200816_bur_007_photo_2020-08-16_16-59-01.jpg

Другой серьезной проблемой для властей была более чем реальная угроза общенациональной забастовки. Уже в первые дни противостояния на крупных предприятиях наблюдалось опасное для властей брожение: работяги, пораженные масштабами насилия в отношении, в основном, мирных протестующих, вполне могли поддаться эмоциям и начать стачку со всеми экономическими для страны последствиями. Важно отметить, что напряжение наблюдалось, в первую очередь, на флагманских предприятиях, где трудятся тысячи и десятки тысяч человек, а именно: Беларуськалий, Гродно Азот, МТЗ, Мозырский НПЗ, Нафтан, БМЗ… Если бы реально забастовали хотя бы несколько из них, то это вполне могло бы вызвать цепную реакцию: на тех же эмоциях могли бы забастовать и другие крупные (и не очень) предприятия – в итоге забастовка, пусть и на короткое время, могла охватить всю страну.

Жестом отчаянья власти стал митинг в свою поддержку на площади Независимости в Минске, в котором приняло участие не более 10 тыс. человек, свезенных туда со всей страны, перед которыми с эмоциональной речью выступил Александр Лукашенко (местами его голос дрожал). Возможно, по следам именно этого митинга Лукашенко позже назовут «единственным политиком в истории, который начал избирательную кампанию уже после выборов». В тоже самое время возле стелы на проспекте Победителей отставки Лукашенко требовали более ста тысяч человек…

Безусловно сильным тактическим ходом со стороны Лукашенко стало обещание посетить в понедельник 17 августа Минский завод колесных тягачей (МЗКТ), причем об этих планах он заявил еще 15 августа «в связи с обстановкой на некоторых предприятиях». Нужно было приехать и услышать все то, что он там услышал. А услышал он столь неприятное слово, как «уходи», причем толпа рабочих повторяла это слово многократно и громко… Но и сказать то, что он в итоге и сказал, а именно: «новых выборов не будет». То есть ни какие досрочные выборы или, еще хуже – перевыборы, как того тогда требовало большинство оппонентов власти, он не пойдет. Не на того напали.

Да, нынешняя власть делала и продолжает много хорошего. Даже жалко, насколько, в общем-то, незаметными на фоне протестов лета-осени 2020 года получились запуск БелАЭС и третьей линии минского метро — дорогостоящих и очень важных инфраструктурных проектов. Попробую сделать прогноз: когда Александра Лукашенко по естественным причинам, к сожалению, не станет, то Национальному аэропорту «Минск» вполне может быть присвоено имя первого белорусского президента и это будет, во многом, заслуженно. Но в те насыщенные августовские дни все заслуги и достижения действующей власти и лично президента Лукашенко были близки к тому, чтобы быть в одночасье перечеркнуты. Еще чуть-чуть – и Лукашенко мог войти в историю как первый лидер нашей страны, начавший воевать с собственным народом. А это, согласитесь, не идет ни в какое сравнение с несколькими неприятными минутами выступления перед освистывающей его толпой работяг, даже если многие из них действительно голосовали за него все эти годы.

Еще одним серьезным вызовом для власти в те дни была угроза т.н. «брожения в элитах». Удивительно, но этого не произошло: несколько уволившихся дипломатов и сотрудников МИД рангом пониже – не в счет. Система осталась монолитной. В последующие месяцы отмечались сообщения об увольнении десятков сотрудников МВД, но если учитывать, что в системе правоохранительных органов в нашей стране служат десятки тысяч человек, то цифры в 30-40 уволившихся по разным причинам сотрудников УВД одной из областей, скорее всего, вполне укладываются в понятие обычной «текучки» кадров. Единственное, что еще могло более-менее серьезно угрожать существованию системы – это массовые увольнения в жаркие августовские дни сотрудников Белтелерадиокомпании: как некоторых «звезд эфира», так и многих технических специалистов. Тут система продемонстрировала удивительную гибкость и приспосабливаемость к стремительно меняющейся ситуации, оперативно призвав на работу российских журналистов и технический персонал, занявший большинство «просевших» рабочих мест. Ну не считать же «брожением в элитах» одномоментное самоувольнение почти всей труппы театра имени Янки Купалы вслед за принудительным увольнением его директора Павла Латушко? Разумеется, даже при всем уважении к этому учреждению культуры.

В психологическом плане очень важным для белорусской власти подспорьем явилась поддержка со стороны наших ключевых зарубежных партнеров и одновременно крупнейших акторов мировой политики — России и Китая. Россия даже выразила готовность оказать официальному Минску необходимую помощь, если бы ситуация в Беларуси вышла бы из-под контроля.

Повторюсь, в тактическом плане со стороны режима очень мудрым было решение в определенный момент прекратить жестокость в отношении протестующих в середине первой недели протестов: теперь выходившие на улицы граждане видели, что их больше никто не задерживает и не бьет. Также положительную роль сыграло заявление тогдашнего министра внутренних дел Караева, в котором он фактически извинился за, возможно, излишнюю жестокость со стороны силовиков в первые дни подавления протестов. Насилие на улицах закончилось, а ведь «прекратить насилие» было одним из требований, выдвигаемых стачкомами на предприятиях. Правда, к нему добавлялись совсем уже «инопланетные» требования «новых выборов без Лукашенко». Но, опять же, последний ясно дал понять, что никаких «новых» выборов сейчас не будет…

И вот тут наша ментальность сработала в пользу Лукашенко. Насилие прекратилось, власть за него как бы даже и извинилась, пообещав, пусть и весьма расплывчато, референдум по новой Конституции – эмоции начали утихать. Есть такая поговорка: «лучше синица в руках, чем журавль в небе». Благодаря совокупности действий власти, помноженных на нашу ментальность, в те тревожные августовские дни и не произошла общенациональная забастовка: работяги, в массе своей, просто побоялись потерять то, что имеют. Ведь свобода и демократия понятия весьма условные и в целом малопонятные, а кормить свои семьи нужно каждый день. Система удержалась благодаря не столько милицейским дубинкам и светошумовым гранатам (тут, скорее, уместнее будет сказать, что как раз вопреки им), сколько благодаря благоразумию большинства работников крупных предприятий, в основе чего лежит наш менталитет.

Как раз именно этот фактор не учли «иностранные кукловоды» (конечно же, при условии, что они в действительности существовали). Здесь и наше вековое «лишь бы не было войны», кстати, активно используемое властью уже как третье десятилетие, и десятки анекдотов про национальный характер, начиная от анекдота про гвоздь в табуретке и «а мабыць так i трэба?» и заканчивая «а веревку самим приносить или профком выдаст?». В общем, «здесь вам не равнина – здесь климат иной». По полной программе.

C:\Users\user\Desktop\Бунт сытых - картинки\_113915623_gettyimages-1228015437.jpg

В августе у оппонентов власти «свалить режим нахрапом» не получилось, поэтому решили «шатать в долгую». Но даже несмотря на появление новых форм протеста, таких как чисто женские марши, выступления врачей и спортсменов, марши пенсионеров и инвалидов, общие воскресные марши, появление фондов спортивной солидарности и фондов, помогающим задержанным и оштрафованным и т.д. – время работало на власть. Более того, система постепенно стала переходить в наступление: почти на каждом массовом мероприятии происходили задержания. В итоге уже к Новому году воскресные «гуляния», по сравнению с масштабом августовских и сентябрьских протестов, представляли собой унылое зрелище — как в плане «обилия» креатива, так и уже чисто в количественном плане: – в них принимали участие десятки, реже – сотни, но никак уже не тысячи или десятки тысяч человек.

Многие из активно гуляющих начали осознавать, что несмотря на их хождения, Лукашенко остается Лукашенко. Попили чай с соседями во дворе жилого дома или походили по соседним дворам – так за это еще и задержали. Хорошо, если задержали не тебя, а «того парня» — но риск попасть на «сутки» или получить немаленький штраф – вот оно мне надо? Запад ввел санкции против ряда белорусских чиновников и нескольких отечественных компаний, а позже Минск лишили чемпионата мира по хоккею – а что толку? Лукашенко не ушел, а ты еще и штраф за БЧБ-флаг в окне получил. И фонд солидарности с оплатой штрафа не помог: его счет оказался заблокирован, а руководство фонда уехало из страны. Все это не могли не понимать «лидеры протеста», находящиеся за рубежом, всячески пытаясь раздуть пламя затухающих протестов, уже просто от бессилия, выступая с призывами то новой общенациональной забастовки, то предлагая силовикам перейти «на сторону народа». А призывы к блокировке автодорог и железнодорожных путей – так это была уже чистая «уголовщина», а мы под это не подписывались, в отличие, например, от лепки политически «заряженных» снеговиков.

C:\Users\user\Desktop\Бунт сытых - картинки\akcii_24_yanvarya_11.jpg

Оппозиция обещает «горячую весну», но такая весна нас ждет едва ли. Как говорится, в одну реку дважды не войдешь. Даже если весной и произойдет всплеск протестной активности (будет логичным «подтягивать» массовые акции к 15 марта (День Конституции) и к 25 марта (годовщина создания БНР, также известный как День воли) – у системы есть ресурсы противодействовать протестам, причем весьма эффективно. Кроме того, власть еще осенью выбрала направление на подавление протестной деятельности в любой ее форме: это и война против снеговиков, и уничтожение, пусть и уважительное, стихийных мемориалов погибшего при невыясненных обстоятельствах Романа Бондаренко, и возможный запрет на БЧБ-символику, и довольно жесткие приговоры некоторым участникам протестов лета и осени прошлого года. Протест выжигают каленым железом.

Проблема в том, что протестные настроения в обществе полностью не исчезли, скорее, сейчас протест просто «загнан под ковер», но он будет тлеть. Да, кто-то уже уехал из страны. Даже несмотря на нынешнее закрытие границ, кто хочет – в будущем все равно уедет. Отчасти это действительно будет способствовать снижению протестных настроений в обществе, но с другой стороны, уезжают ведь обычно самые активные, что в среднесрочной перспективе отражается на той же экономике не самым лучшим образом.

В основном претензии к власти у значительного числа наших соотечественников остались прежние: кто-то не может ей простить «ковид-диссидентства» весны 2020 года, кто-то – исключения из избирательной кампании «их» кандидата, еще кто-то – возможные манипуляции с голосами во время выборов, кто-то – жестокости силовиков в августе-месяце и так далее. Да, в августе власти удалось «заболтать» активную фазу протестов обещаниями изменением конституции, но пока что реформа Основного закона буксует: на данный момент наверху анонсировали подготовить изменения до конца 2021 года и не исключено, что позже этот срок будет передвинут еще дальше. Свои претензии оппоненты власти могут ей припомнить – вопрос, когда именно это может произойти в следующий раз? Произойти это может в самый неподходящий для власти момент: ныне общее количество недовольных теми или иными действиями верхов явно больше, чем это было в прошлые политические сезоны.

C:\Users\user\Desktop\Бунт сытых - картинки\glubovoe_kardi_graffiti.jpg

Но еще намного интереснее, что почему всплеск протестной активности в нашей стране произошел именно в 2020 году? Любопытно, что многие из активных протестующих отмечали, причем независимо друг от друга, что до лета 2020 года вообще не интересовались политикой, но когда стали свидетелями тех иных общественно-политических событий, то посчитали их несправедливыми и просто «не смогли молчать». На первый взгляд, власть своими действиями сама создала всю эту революционную ситуацию – но такой подход был бы слишком поверхностными: в глубине проблемы находится конфликт поколений.

Состояние, в котором белорусское общество подошло к 2020 году, в некоторой степени похоже на состояние обществ ряда стран западной и центральной Европы, в котором они подошли к небезызвестному 1968 году. Ведь если родители тогдашних 20-летних пережили тяготы и лишения Второй мировой войны и до конца своей жизни были готовы удовлетворяться ситуацией, когда есть «мир, хлеб и нет войны», то их детям этого было уже мало. Молодежь, жившая в относительном достатке 1960-х, когда западные общества уже полностью оправились от последствий войны, поняла, что хочет жить иначе, чем поколение их родителей. В итоге студенческие волнения охватили тогда почти всю тогдашнюю Европу, самые массовые произошли в Париже, а самые драматические – в Праге.

C:\Users\user\Desktop\Бунт сытых - картинки\_101050620_paris6may68afpstudentscrs.jpg

Подобные трансформации произошли и в белорусском обществе: молодежь, выросшая в относительном благополучии 2000-х и особенно — 2010-х годов, которая не стояла в очередях за дефицитом в 1980-х, не отоваривалась по талонам в начале 1990-х годов и не сдавала посуду в 1990-х, была просто не в состоянии оценить преимущества жизни «сейчас» по сравнению с «тогда». Потому что «тогда» они не жили и для них относительно сыто было всегда. Что называется, джинсы с картонки на базаре подавляющее большинство из них не меряло: у них был уже, как минимум, вильнюсский Akropolis, в крайнем случае – аналогичный ТЦ в Белостоке. Этому поколению уже мало полных полок в магазинах и даже имеющейся у них возможности купить все это – они задают вопросы о социальной справедливости и для многих из них стал шоком т.н. «правовой дефолт» лета-осени 2020 года.

C:\Users\user\Desktop\Бунт сытых - картинки\gordeeva-grodno-plakaty1_1_.jpg

Общество изменилось, причем сильно. Достаточно посмотреть на то, какие формы коммуникации и социальные практики используют т.н. «дети независимости» — поколение, не заставшее существование СССР и все остальные, родившиеся уже в Республике Беларусь. Именно «дети независимости» и являлись главной движущей силой протеста-2020. А теперь вопрос: какой процент из них смотрит телевизор и читает государственные газеты и какой процент – потребляет контент т.н. «новых медиа»? Вполне возможно, что нынешняя белорусская власть не заметила произошедших социальных изменений и уже просто не отвечает времени, иначе бы не допустила столько ошибок в ходе подготовки к кампании-2020 и последующем «гашении» ее последствий.

Новый министр информации Игорь Луцкий был назначен должность 4 июня 2020 года, то есть за два месяца до даты выборов. А аудитория Telegram-канала, который нельзя называть, в сентябре 2020 года насчитывала порядка 2 миллионов подписчиков. При условии, что все подписчики канала жили на тот момент в нашей стране, на него был подписан каждый пятый житель Беларуси, а если сделать поправку на людей «золотого» возраста и грудных младенцев – то, это примерно каждый четвертый белорус или белоруска. Зачем, простите, нужно было исключать несколько негосударственных газет из системы распространения РУП «Белсоюзпечать», когда их общий еженедельный тираж не превышал нескольких десятков тысяч экземпляров? Или блокировать сайты ряда информационных интернет-ресурсов после событий середины августа, тем более, некоторые из этих сайтов просто сразу же перешли на другие домены и продолжили работу? Списывать все это на автономные решения Мининформа можно едва ли – такие активности данного ведомства, к сожалению, находятся в общей логике действий белорусской власти.

Даже с учетом всех заявлений Александра Лукашенко про «синие пальцы» и то, что этот срок для него последний, все же нельзя исключать, что он может пойти на новый президентский срок в 2025 году. Прогнозировать, какая ситуация будет через четыре с половиной года, сейчас невозможно, но если предположить, пусть даже чисто гипотетически, что в тот год снова возникнет совокупность факторов, как это было в 2020 году – «тряхнуть» может уже так, что система может и не выстоять. А надеяться удержаться только на памяркоўнасцi белорусского народа и даже на тех же милицейских спецсредствах, дело, при определенных условиях, далеко не самое надежное.

C:\Users\user\Desktop\Бунт сытых - картинки\peremen_20201115_d_photo_2020-11-15_17-00-38_001.jpg

На протяжении многих лет ряд экспертов не раз замечали, что как бы наша власть не закручивала гайки – «сорвать кран» невозможно: общество все проглотит. События августа 2020 года показали, что это не так. Хватит ли наверху понимания необходимости проделать работу над ошибками, допущенными властью в сезоне-2020, чтобы в следующий раз их не повторить?

Александр Телевич

Back to top button