Мнения

Диалог власти и оппозиции: вариантов много или варианта нет?

Казалось бы, на какое-то время протестная активность спала, а анонсированная экс-кандидатом в президенты Тихановской всеобщая забастовка провалилась. Тем не менее, некоторая часть белорусского общества продолжает говорить о наличии «политического кризиса» в нашей стране. Ряд лидеров мнений, также находящихся в оппозиции к правящему режиму, утверждает, что для того, чтобы разрешить нынешнюю политическую ситуацию, нужен диалог между действующей властью и ее противниками. Насколько реальна возможность проведения подобного диалога?

С кем вести диалог?

8 сентября в интервью представителями российских СМИ Александр Лукашенко на вопрос, готов ли он к переговорам с кем-либо из оппозиционных лидеров, ответил: «С кем-либо президенты не ведут переговоры». Здесь будет уместно упомянуть, что еще 18 августа представителями т.н. «новой» оппозиции был создан Координационный совет, изначально поставивший своей целью, ни много ни мало, организацию процесса «по мирной передаче власти» и проведения новых выборов президента.

На логичный вопрос, с кем же все-таки он готов говорить, Лукашенко ответил так: «Я должен начать этот диалог, если его нужно начинать, снизу», после чего перечислил, кто, по его мнению, достоин участвовать в подобном диалоге: студенты, трудовые коллективы, актив (вероятно, сотрудники органов государственного управления), ветеранские и молодежные организации, политические партии. «Их представители, в том числе имеющие иную точку зрения, должны разговаривать в том числе с президентом», — резюмировал тогда Лукашенко.

А уже месяц спустя, 10 октября, он сенсационно встретился с арестованными оппозиционерами в СИЗО КГБ и четыре с половиной часа обсуждал с ними, в том числе, вопросы будущей конституционной реформы. Через несколько дней после этого под домашний арест были выпущены пятеро из двенадцати участников встречи.

И хотя, как выяснилось впоследствии, участники диалога договорились вести разговор на равных, невзирая на регалии, всем было понятно, что «круглый стол в СИЗО» на полноценный диалог власти и оппозиции похож едва ли и это был, скорее, первый контакт – в будущем всем сторонам возможной дискуссии встречаться на нейтральной территории было бы гораздо приятнее. Вероятно, предвидя вполне обоснованную критику места встречи и уязвимого статуса своих визави, в конце беседы Глава государства выразил надежду, что все участники мероприятия в следующий раз будут приглашены во Дворец независимости для продолжения диалога.

Оператор национального диалога

Среди выпущенных после упомянутой встречи из СИЗО КГБ был Юрий Воскресенский — бывший районный координатор в команде Виктора Бабарико во время недавней кампании по выборам президента. 28 октября в эфире программы «ОбъективНо», выходящей на ОНТ, Воскресенский рассказал, что в настоящее время он создает «диалоговую площадку на базе активистов среднего и низового звена кампании Виктора Бабарико и Валерия Цепкало, которые не доверяют своим лидерам».

C:\Users\user\Desktop\voskresenskij.jpg

На прошлой неделе стало известно, что Воскресенский зарегистрировал оператора национального диалога от оппозиции: новая организация планирует стать политическим коворкингом и площадкой для генерации политстартапов в Беларуси. Любопытно, что информационно-аналитическое учреждение «Круглый стол демократических сил» был создан в конце октября и зарегистрирован по адресу город Минск, улица Веры Хоружей, 25/1, помещение 6. Ранее по такому же адресу располагался офис претендента в кандидаты в президенты Виктора Бабарико и позже – офис упомянутого выше Координационного совета (КС).

По словам Воскресенского, с ним в контакт уже вступили представители КС и выслали «десятки страниц с предложениями». В КС слова Воскресенского опровергли и заявили, что никакой диалог с ним не ведут.

В целом инициатива Воскресенского по «созданию муляжа диалоговой площадки для обсуждения новаций в Конституцию», мягко говоря, не нашла поддержки среди политорганизаций старой и новой волны и ожидаемо вызвала шквал критики со стороны оппонентов Александра Лукашенко. В числе прочего, Воскресенского многие назвали «проектом белорусских спецслужб», а несостоявшийся кандидат в президенты Валерий Цепкало выразил мнение, что все те, кто говорит от имени оппозиции про переговоры с действующей властью «либо лицемеры, либо мошенники, и они не представляют никого, кроме самих себя».

Находящаяся за границей экс-кандидат в президенты Светлана Тихановская рассказала, при выполнении каких требований может начаться диалог с действующей властью. Это остановка насилия, освобождение политзаключенных и заявление об уходе Лукашенко. Разумеется, Глава государства отверг возможность диалога с Тихановской, равно как и с любыми другими «предателями и террористами». А вот идея, озвученная Воскресенским, Александру Лукашенко понравилась, о чем он и рассказал 13 ноября в ходе своего интервью зарубежным журналистам: мол, Воскресенский «уже вокруг себя собрал несколько десятков человек, которые включились в этот диалог — я с ними точно встречусь».

Появление проекта Юрия Воскресенского убивает для власти сразу двух зайцев: во-первых, демонстрирует хотя бы номинальную готовность режима вести диалог со своими оппонентами, а во-вторых, по мнению ряда наблюдателей и политических активистов средней руки, в определенной степени вбивает клин в протестное движение. Даже если «проект Воскресенский» действительно был разработан наверху – то что в этом плохого? А регистрация учреждения, в котором политолог Воскресенский будет, судя по всему, директором, даже добавляет значимости будущему диалогу власти и несогласных с ней. Согласитесь, что когда на телеэкране под фамилией выступающего написано магическое слово «директор», после чего следует мудреное название институции, которую он возглавляет — словам этого человека среднестатистический гражданин априори поверит немного больше, нежели если бы там было написано безликое «политолог».

Небезынтересным будет отметить, что параллельно с поддержкой идеи о диалоге власти и договороспособной оппозиции, государственная вертикаль организует на местах полузакрытые площадки на местах по обсуждению возможных нововведений в Конституцию. К сожалению, это выглядит как диалог власти самой с собой, даже несмотря на возможность для всех желающих вносить предложения по конституционным преобразованиям, которые можно было присылать на адрес Палаты представителей или своего депутата.

А что остальная оппозиция?

28 октября экс-кандидат в президенты Беларуси Сергей Черечень посетил председателя Совета Республики Наталью Качанову, чтобы обсудить возможность создания диалоговой площадки, на которой представители всех точек зрения смогут высказать свои мнения. По мнению председателя БСДГ, диалог должен проходить не кулуарно, а открыто, в присутствии журналистов и участвовать в нем должны все политические силы, представители гражданского общества и экспертного сообщества, независимо от того, нравятся ли они власти и (или) друг другу. Госпожа Кочанова даже выразила готовность попробовать начать диалог в таком формате.

Существуют определенные основания полагать, что фактическая имитация наличия широкой общественной дискуссии на базе администраций райисполкомов с участием актива предназначена для внутреннего потребления, а возможный диалог с оппозицией, причем независимо от формата, в котором он может быть проведен – это проект для внешнего потребления. Этот проект ставит целью продемонстрировать нашим иностранным партнерам (в первую очередь – странам Запада) готовность белорусских властей обсуждать актуальные общественно-политические противоречия со своими внутренними оппонентами.

18 ноября Павел Латушко, член президиума КС и руководитель Народного антикризисного управления (НАУ), предложил Евросоюзу и России создать миссию высокого уровня для содействия разрешению внутриполитического кризиса в нашей стране. По мнению Латушко, цель данной Миссии должна заключаться в содействии реальному диалогу для прекращения насилия и репрессий, привлечения к ответственности виновных, освобождения политических заключенных и проведения новых демократических выборов. Подождем ответа от европейских партнеров – но скорее всего они, как обычно, ограничатся декларацией о намереньях.

Посредники нужны?

Если мы говорим о формате возможного диалога – то важным элементом становятся посредники. Вот только не факт, что иностранные медиаторы на самом захотят иметь дело с Александром Лукашенко, который не единожды срывал договоренности даже с теми, кто его сильнее – и с ЕС, и с Россией. Конечно же, площадкой для организации диалога может стать ОБСЕ, но как посредник она подойдет вряд ли – у данного образования просто нет ресурсов, чтобы принудить официальный Минск к выполнению решений, которые могли бы быть приняты в ходе диалога.

Также нельзя исключать, что Лукашенко просто не устроит участие в возможном диалоге каких-либо западных посредников, даже если это будут международные организации. Возможно, Главу белорусского государства могла бы устроить Россия в качестве такого посредника, но, судя по всему, наша восточная соседка сама не сильно заинтересована в этом – по крайней мере из Москвы в Минск вести переговоры в качестве посредников крупные политические фигуры не приезжают. В отличие от ситуации осени 1996 года, когда мирить Верховный совет XIII созыва и Президента Лукашенко приезжал аж премьер-министр России Виктор Черномырдин. Правда, на 25-26 ноября анонсирован визит в Минск министра иностранных дел России Лаврова, но что-то подсказывает, что едет он к нам вовсе не для того, чтобы помочь организовать диалог между белорусским режимом и его противниками.

В начале ноября ЕС ввел персональные санкции против Александра Лукашенко и еще четырнадцати белорусских чиновников, а ряд стран (США, Великобритания, Канада) приняли заявления и резолюции в отношении нашей страны. Поэтому представляется вполне логичным, что в ближайшие годы Запад вряд ли захочет иметь дело с официальным Минском. Чтобы хоть как-то начать восстанавливать свое реноме в глазах наших западных партнеров белорусским властям будет уместно начать некий диалог со своими оппонентами. Проблема в том, что за два прошедших десятилетия попыток организации общественного диалога и прочих мероприятий по «налаживанию общения власти и оппозиции» было несколько – и ни одна из них не принесла более-менее удовлетворительного результата хотя бы для одной из сторон.

В 1999 году, согласно решению Стамбульского саммита ОБСЕ, официальный Минск был вынужден начать т.н. переговорный процесс. Несмотря на то, что переговоры с оппозицией велись под присмотром Консультативно-наблюдательной группы ОБСЕ, диалог был сорван и был заморожен, т.к. власти тогда не выполнили своих обещаний.

В 2000 году, объявленный властями «широкий диалог общественно-политических сил» не получился и в итоге был свернут.

В 2009 году в результате некоторого потепления в отношениях с Западом был создан Общественно-консультативный совет при Администрации Президента РБ во главе с ее тогдашним руководителем Владимиром Макеем, нынешним министром иностранных дел. Правда, вскоре сверху в адрес оппозиционеров из этого совета стали исходить упреки за «деструктивные» высказывания, и вновь созданная структура довольно быстро «завяла».

После разгрома «Площади» в 2010 году, последовавших репрессий против представителей оппозиции и ответной резко негативной реакции Запада (возможно, еще более жесткой, чем после референдума-1996) игры в «плюрализм мнений» и вовсе выпали из повестки дня белорусских властей.

В ноябре 2015 года пять представителей белорусской оппозиции обратились к ЕС с несколько оторванной от реальности просьбой помочь организовать круглый стол с Лукашенко внутри страны. Предлагалось вернуться к замороженному в 1999 году формату круглого стола между властью и оппозицией при посредничестве ОБСЕ. В феврале 2016 года ЕС снял почти все санкции с Беларуси. Круглый стол тогда проведен так и не был – в нем уже просто не было необходимости.

Попытки диалога

C:\Users\user\Desktop\1027429276.jpg

В феврале 2017 года главный редактор газеты «Народная воля» Иосиф Середич во время своей встречи с Александром Лукашенко высказал предложение сесть за один стол, чтобы «сообща искать способы отвести от Беларуси внешние угрозы». Возможное мероприятие тут же снова окрестили «круглым столом» по аналогии с названием переговоров между властями социалистической Польши и оппозиционным профсоюзом «Солидарность», имевшими место весной 1989 года.

Узнав о предложении Середича, наши польские партнеры даже были готовы одолжить нам тот самый стол – лишь бы между властями Беларуси и оппозицией наступила та самая долгожданная «zgoda». Интересно и то, что бывший коллега нынешнего президента по Верховному совету XII созыва Иосиф Середич в своем предложении не упоминал слово «оппозиция» — он лишь предлагал подключить к круглому столу не политических оппонентов, а интеллектуалов — «сто, двести самых разумных голов». 

C:\Users\user\Desktop\unnamed.jpg

Нужно отметить, что именно в феврале 2017 года начали набирать силу т.н. «тунеядские протесты» — и вариант проведения некоторого подобия общественного диалога явно рассматривался наверху. Однако те социальные протесты в значительной степени были обескровлены как замораживанием применения «декрета о тунеядцах», так и довольно жесткими действиями власти в отношении участников протестов на День Воли в конце марта 2017 года. Позже дела у власти худо-бедно наладились, и идея Общенационального круглого стола как одного из возможных механизмов по «выпуску пара» была отложена до «худших» времен.

Время ушло?

В нынешней ситуации, когда волну массовых протестов удалось заглушить, а призыв к общенациональной забастовке с треском провалился (сейчас и то, и другое можно утверждать уже с полной уверенностью), смысла в расконсервировании идеи «круглого стола» с целью ослабить уличную активность нет. Скорее всего на реальный диалог со своими оппонентами Лукашенко не пойдет вообще, по крайней мере в нынешнем политическом сезоне. Сейчас время работает в пользу власти – протесты фактически «сдулись» и даже смерть Романа Бондаренко не стала тем триггером, после которого «улицы и площади могли полыхнуть вновь». В лучшем случае это может быть некая видимость диалога, да и то, как я говорил выше – для внешнего потребления.

C:\Users\user\Desktop\photo_2020-11-15_16-21-23.jpg

Глава государства выразил свое виденье будущего диалога еще в марте 2017 года. По его словам, он не отверг эту идею, но его принципиальная позиция заключалась в том, что за таким столом должны присутствовать представители патриотичной оппозиции, которая любит свой народ и страну.

«С другими я разговаривать не буду — с провокаторами. Если президент во Дворец Независимости за круглый стол запускает провокаторов, что подумают нормальные люди?».

И тут речь идет не столько об общественном мнении – хотя и в глазах среднестатистического обывателя Лукашенко всегда хотел выглядеть сильным политиком, внушающим если не страх, то, как минимум, уважение. Все намного серьезнее: пойди сегодня президент на реальный диалог со своими политическими оппонентами – так «свои» же могут не понять. Конечно, ни в коем случае не приходится говорить, что он зависим от настроения «бояр» — скорее, в сложившейся ситуации он вынужден действовать с оглядкой на возможную реакцию верхушки властной вертикали и особенно – силовиков. Ведь и без того их немалый вес в последние месяцы увеличился еще сильнее – да что греха таить, режим, в общем-то, устоял благодаря действиям силовиков, подавивших массовые протесты.

Весьма вероятно, что именно этим силам были адресованы слова Александра Лукашенко, сказанные им в ходе интервью зарубежным СМИ 13 ноября, касающиеся объяснения причин его поездки в СИЗО КГБ. По словам Главы государства, он просто хотел понять «кто эти люди и можно ли с ними вообще разговаривать», а после общения с ними понял, что «слава богу, что они не пришли к власти в Беларуси».

Большой разговор

C:\Users\user\Desktop\000019_965624_big.jpg

Разговор о форматах возможного диалога власти и ее оппонентов был неполным без упоминания еще о двух мероприятиях. Первое — это «Большой разговор с президентом», состоявшийся уже два раза, в 2017 и 2019 годах, в ходе которого глава государства по 5-7 часов отвечал на вопросы журналистов (в том числе иностранных), отечественных лидеров мнений и даже некоторых представителей гражданского общества Беларуси.

Интересно, что очередной «Большой разговор» планировался на 13 марта 2020 года, но был отменен вечером предыдущего дня, то есть буквально за несколько часов до его начала. Пресс-секретарь президента Наталья Эйсмонт объяснила перенос мероприятия наслоением важнейших политических мероприятий в графике президента. Весьма вероятно, что истинными мотивами отмены «Большого разговора» могли стать необходимость дополнительного анализа сильно изменившейся внешней ситуации и пересмотра уже принятых, но еще не озвученных решений главы государства.

Всебелорусское народное собрание

Формат «разговора» предполагает куда больше свободы выражения альтернативных мнений, в отличие от Всебелорусских народных собраний – еще одного варианта общения власти и народа. Три из пяти таких собраний созывались именно в год выборов президента (второе в 2001, третье в 2006 и четвертое в 2010 годах), причем нередко мероприятия проходили незадолго до дня голосования. Исключением были только первое 1996 года и пока что последнее, пятое (июнь 2016 года), проведенное на следующий год после президентских выборов-2015 (правда, в сентябре 2016 года избирался новый созыв парламента). 

Что характерно, ни одна из версий Конституции, когда-либо существовавших в независимой Беларуси, не содержит определения такого института, как Всебелорусское народное собрание. Возможно именно по этой причине оппоненты действующей власти любят говорить, что это мероприятие ничего не решает и вообще является не более чем «декорацией в театре одного актера».

C:\Users\user\Desktop\0621_hdz_shod_01-sni5j-c5465.jpg

Шестое по счету Всебелорусское собрание планировали провести в текущем году – по крайней мере такое желание выразил Александр Лукашенко во время встречи с председателем ФПБ Михаилом Ордой еще в январе. Да видно «корона» сначала, а затем пошедшая не по стандартному для власти сценарию кампания по выборам президента и последующие за ней протесты внесли свои коррективы – скорее всего, очередное Всебелорусское собрание состоится в январе-феврале 2020 года.

Возможно, на этом мероприятии нам даже явят проект обновленного Основного закона либо, как минимум, обозначат его основные и принципиальные изменения, касающиеся перераспределения полномочий президента в сторону усиления других ветвей власти, в первую очередь — законодательной. Может быть эти изменения будут настолько значимыми, что удовлетворят большинство оппонентов нынешней власти? И может быть в этом случае «острый политический кризис» будет преодолен и необходимость в диалоге между властью и ее противниками исчезнет? Звучит как фантастика. 20 октября тот же Юрий Воскресенский в интервью одному известному новостному ресурсу рассказал, что Александр Лукашенко во время визита в СИЗО КГБ пообещал, что теперешний его срок у власти будет последним. Для т.н. «детей независимости», основной движущей силы протестов лета-осени нынешнего года и в большинстве своем не живших «не при Лукашенко», слышать подобное от руководителя страны также сродни фантастики. Так может вот оно: за что боролись? Правда, останется еще подождать до 2025 года, то есть до истечения нынешнего президентского срока. Но это при условии, что Президент Лукашенко в действительности это обещал.

Александр Телевич

Back to top button