Мнения

История с «белыми пятнами»: как это было

Двадцать пять лет назад ведущие газеты Беларуси вышли в свет с «белыми пятнами». Есть мнения, что это было свидетельством появления в нашей стране политической цензуры. Давайте вспомним, как развивались события в декабре 1994 года, а также что им предшествовало.

Сквозь тернии — к звездам 

После трагической гибели Петра Машерова в автомобильной аварии в 1980 году лидеры республики менялись, как перчатки, но первым, кто заставил о себе говорить, стал университетский профессор Станислав Шушкевич, которого перестройка усадила в кресло председателя Верховного Совета тогда еще БССР. Он оказался одним из трех беловежских «зубров», подписавших окончательный приговор Советскому Союзу, за что и поплатился. 

Убрали Шушкевича «руками» председателя парламентской комиссии по борьбе с коррупцией Александра Лукашенко. Выяснилось, что ремонт в квартире спикера делала бригада РСУ Совмина — видимо, он должен был нанять людей с улицы. 

О «мавре, сделавшем свое дело», вскоре наверняка позабыли бы. К вечно неуемному народному депутату Лукашенко в политических кругах относились, мягко говоря, не очень серьезно. Коллеги не раз гнали от микрофона: мол, езжай обратно в свой совхоз и там митингуй. И в главные борцы с коррупцией избрали едва ли не в шутку. 

Не собирался тот «красный» белорусский парламент объявлять войну настоящим коррупционерам. Просто не нашли иного способа сместить спикера-интеллигента.

Однако бывшего армейского замполита явно недооценили. Потрясая собранным на верховную власть компроматом, Лукашенко объявил себя претендентом на президентское кресло. От народа. Вообще-то пост президента в республике вводился под конкретного человека — премьера Вячеслава Кебича. Одного не учли — народ любит обиженных властью. А Лукашенко как раз всячески чернили в глазах избирателей: государственное телевидение стремилось дискредитировать его, сообщив о том, что он использовал поступления из-за границы для оплаты своей предвыборной кампании. Было показано интервью со стюардессой, которая обвинила Лукашенко в том, что во время поездки в Китай он украл у нее коробку конфет, фен и аппарат для массажа. Зачем мне фен? Я же лысый, — очень грамотно парировал тогда кандидат Лукашенко. 

Что еще оставалось сделать белорусскому народу, как не избрать своим поводырем несгибаемого борца с нехорошей властью? Тем более, что Лукашенко пламенно обещал запустить мертвые заводы, заморозить цены, возродить союз с Россией. Божился разобраться с мафиози и вообще все разделить по справедливости. 

Но Александр Григорьевич знал, что придя к власти, он ничего не будет менять в сфере средств массовой информации, и они будут, как минимум, столь же управляемы, как и при его предшественнике Кебиче.

Но видимость наличия демократических свобод он создавал вполне успешно, тем более что действительно был очень многим обязан прессе — ведь раскрутиться он смог только благодаря довольно свободному доступу к государственным средствам массовой информации.

Победили, а теперь послужим Отечеству 

После победы Александра Лукашенко летом 1994-го оппозиционные газеты Беларуси практически не публиковали компромата на него, а только пересказывали анекдоты из его политической деятельности. 

Буквально через неделю после вступления Лукашенко в должность и всех соответствующих назначений президентская библиотека начала готовить три папки ксерокопий из всех периодических изданий: экономическая реформа, политическая элита Беларуси и президентский вопрос. Это делалось к 11 часам утра, и в папки попадало буквально все, включая мелкие заметки информационных агентств. 

Это был официальный канал. Но в приемную пресса, естественно, поступала, и когда Александр Григорьевич хотел прочитать газету целиком — он ее и читал. Александр Федута, занимавший тогда пост начальника Управления общественно-политической информации администрации президента, пытался ему объяснить, что этого делать не надо: рабочее время Президента стоит слишком дорого. Но А.Лукашенко никому не доверял и думал, будто от него что-то скрывают и в подготовленные для него папки попадает не все. И так было каждый день, ведь Лукашенко хотел знать только одно: что пишут о нем. А с того дня, когда государственные газеты добросовестно стали писать одно и то же, он перестал их читать, и у него освободилась масса времени. 

Вместе с тем, нужно отдать ему должное, первые сто дней правления, Лукашенко особо не вмешивался в информационную политику: старался не трогать прессу, понимал, что это достаточно тонкий механизм. Ему не нравилось, когда его задевали, равно как ему не нравилось, когда его критиковали, но он терпел. Да и большинство средств массовой информации действительно понимало сложившуюся ситуацию, понимало, что Лукашенко — выбор народа и некоторые недостатки имиджа Президента — это не повод, чтобы «бить» его по голове. 

И более того, тогда оставалось еще поле надежд, и вполне обоснованное, хотя сейчас об этом уже никто не вспоминает. Были попытки рыночных реформ: он отпустил цены на очень многие виды товаров, легализовал продажу валюты. Понятно, что все это делали другие, за него и для него, но он олицетворял политическую волю государства. Вот в это время у него и была, пусть недолгая, оттепель во взаимоотношениях с масс-медиа. 

Есть проблемы, а проблемы надо решать 

Затем произошли две крайне неприятные вещи. Как часто бывает в начале любых реформ, Президент начал терять рейтинг. С 56 процентов за три месяца опуститься до 46 это всегда очень тяжело, особенно для неподготовленного человека. Но второе событие, послужившее охлаждению отношений Лукашенко с прессой, уже непосредственно было связано с кухней — и властной, и журналистской. 

Шла проверка деятельности государственных газет, поскольку они при Кебиче получали большие кредиты. Кредиты давали западные банки, гарантом выступало правительство, и все рассчитывали, что победа Кебича спишет долги. При проверке в центральной газете «СБ» обнаружились следы нецелевых трат на 300 тысяч немецких марок (до введения наличного «Евро» в январе 2002 года у каждой западноевропейской страны была своя национальная валюта), и служба контроля села на хвост Игорю Осинскому, тогда главному редактору этой газеты. Он знал, что его снимут, причем с треском. Одновременно с этой проверкой появляется так называемый антикоррупционный доклад депутата парламента Сергея Антончика. 

Коллега Антончика по ВС-12 Лявон Борщевский утверждал, что Антончик своим докладом «разворошил страшный улей». Приводя конкретные факты, он показал, что после первых президентских выборов власть не изменилась: к ее рычагам получила доступ группировка прежних «непотопляемых». Тех самых, что привыкли свои собственные интересы выдавать за интересы народа и государства, а жизнь конкретного человека трактовать как великую милость, подаренную ему властью. 

Однако, по мнению А.Федуты, доклад был пустейшим, в нем было гораздо меньше фактов, чем в известном докладе Лукашенко, благодаря которому тот и прославился как борец с коррупцией. Ясное дело — над докладом Лукашенко все-таки работали профессионалы, были люди, которые проверяли факты, что-то обобщали, осмысляли в меру своей профессиональной подготовки, а у Антончика же была сплошная художественная самодеятельность. Например, главе администрации Президента предъявлялось обвинение в том, что он купил охотничье ружье в погранвойсках без соблюдения необходимой процедуры. И все остальное — в том же духе. 

Антончик прочитал свой доклад, а Федута порекомендовал Александру Григорьевичу не только опубликовать этот доклад, но и опубликовать его с врезкой: «доклад печатается по личному указанию Президента». А после опубликования слово должно было быть предоставлено Прокуратуре, которая бы и сказала, что там реально есть. 

Доклад о коррупции в Беларуси

Президент же, с категоричностью, присущей директору совхоза, заявляет, что доклад напечатан не будет. А ведь была еще возможность мягко воспрепятствовать опубликованию доклада — это вразумительно объяснить главным редакторам, почему этого не надо делать. Например, потому что нет соответствующего решения Верховного Совета и это не официальный документ (в конце концов, все и так слышали доклад, т.к. он транслировался по радио и телевидению) и потому что идет проверка Прокуратуры. 

Президент сказал: делай, что хочешь, но доклад не должен быть напечатан. На следующий день Лукашенко и Федута должны были улетать с визитом к Узбекистан, а вечером состоялся прием, на котором были редактора государственных газет, Федута с ними поговорил, и они, как ему тогда показалось, поняли ситуацию. 

Но Осинский знал, что ему все равно уходить, и ему было важно уйти политически шумно. Со своей точки зрения, он поступил абсолютно правильно — он громко хлопнул дверью, т.е. приказал печатать доклад. Однако свое распоряжение Президент отдал не только Александру Федуте, но и управляющему делами Президента — Ивану Титенкову. 

И вот здесь самое интересное. По информации, опубликованной в свое время на интернет сайте Белорусской ассоциации журналистов, 20 декабря Федута в телефонном разговоре с генеральным директором издательства «Белорусский дом печати» Борисом Кутовым распорядился не публиковать до 1 февраля 1995-го года доклад депутата Верховного Совета Сергея Антончика. В тот же день Федута продублировал свое указание телефонограммой №34. 

Но сам Федута утверждает, что приказ директору Дома печати не печатать этот материал дал управделами Президента Иван Титенков, после чего 22-23 декабря с уже сверстанных полос газет «Звязда», «Советская Белоруссия», «Рэспубліка» был снят текст оклада С. Антончика и тогда же эти газеты вышли в свет с «белыми пятнами». 

Но типографии про белые пятна ничего не приказывали. Спросили у мастера цеха в лоб: Доклад печатать будешь? — Нет. — А белое пятно оставишь? — Да. Машина власти оказалась «дурой» и принялась работать против себя. 

Дальше больше. 23 декабря 1994 года был арестован тираж «Газеты Андрея Климова», напечатавшей текст доклада, а 26 декабря с «белыми пятнами» вышла «Фемида». Был запрещен также выпуск двух номеров «Народной газеты» и номера газеты «Свабода», в которых также был размещен текст доклада Антончика. 

Это все произошло в знак солидарности. Все издания повторили подвиг Александра Матросова: ставят в номер доклад Антончика, приходят в цех, в цеху им отказывают, тогда они и говорят: «Печатайте с белыми пятнами…» Фактически тогда произошло коллективное самоубийство белорусской прессы. 

Газета с белыми пятнами

Отставка Федуты 

28 декабря 1994 года белорусская делегация вернулась из вояжа Ташкент-Самарканд. Федута приехал на работу, собрал Управление, сказал: «Ребята, кто-то должен отвечать — я, шах или ишак. «Ишак» — директор Дома печати — не может отвечать за стратегические решения, а решение было политическое. Шаха как бы жалко — его избрали пять месяцев тому назад, я же его и избирал. Значит, вслед за этими редакторами (которые еще работают, их еще никто не снял) уходить надо мне. Два месяца я обязан отработать по КЗОТу, и не очень понятно, как там все дальше сложится, но заявление об отставке хоть как-то успокоит ситуацию». 

Действительно, заявление об отставке разрядило ситуацию. Осинского немедленно отстранили от работы. Президент (газета ведь правительственная) подписал распоряжение о назначении исполняющим обязанности одного из заместителей Осинского. Что печатать, если большинство журналистов в газете пребывают в шоке? И результат был налицо: новогодний номер главной газеты страны состоял из рекламы и новогоднего обращения Президента. 

Федуте, однако, это не помогло. 2 января 1995 он приехал на работу, а в приемной его уже ждал директор Дома печати, который, весело улыбаясь, поздравил его, своего непосредственного куратора, с Новым годом и спросил: кого выгонять будем? 

Оказывается, по распоряжению Президента им было нужно выгнать из Дома печати еще четыре негосударственных газеты. 

До этого у Федуты состоялся разговор с Президентом, в котором он дал понять, что для него не составляет проблемы написать заявление об отставке, но даже если он и останется, попросил, при принятии решений на «участке Федуты», хотя бы сообщить ему, выслушать прогноз… 

И тут он узнал, что накануне, 1 января, Президент вызвал к себе все того же Ивана Титенкова, потребовал от него список газет, выходящих в Доме печати, — государственных и негосударственных, — отметил четыре газеты: «Свобода», «Мы и время», «Газета Андрея Климова» и «Белорусская деловая газета», и сказал: «Федута должен еще отметить еще четыре газеты, которые мы выбрасываем из Дома печати». 

Два часа Федута простоял в приемной Лукашенко, ожидая, когда он его примет и как-то все это объяснит. Потом все и объяснилось: Лукашенко с подачи того же Титенкова просто приказал главе Администрации Синицыну — иди, мол, и скажи Федуте, пусть делает, как велено. 

Через два часа состоялась пресс-конференция главных редакторов изгнанных газет. Федута поехал туда, сел в зале. Главные редактора помитинговали немного, а потом кто-то сказал: вот здесь присутствует господин Федута, что он об этом думает? Он и сказал, что думал по этому поводу: «Это больше, чем ошибка, это – глупость». Последовал вопрос: вы говорите об этом как должностное лицо или как частное? На что Александр Иосифович честно ответил: уже частное — приказ о моем увольнении подписан. 

А 5 января 1995 года не вышел в свет «Брестский курьер». Выпуску газеты воспрепятствовал Брестский облисполком после того, как узнал о планах редакции опубликовать доклад Антончика. 25 января Федута заявил, цитируя одно из высказываний Президента, что есть только «одно лицо в республике, которое может дать такой приказ». 

Возможно ли такое, что к концу 1994-го между Лукашенко и Федутой просто возникли значительные разногласия и что дальнейшее сотрудничество уже не представлялось возможным, а история с «белыми пятнами» лишь стала поводом для ухода Александра Иосифовича из команды Александра Григорьевича? Быть может. Спустя шесть лет в частных беседах Федута сетовал на то, что они (команда, приведшая Лукашенко к победе в 1994-м) жестоко ошиблись, наивно полагая, что Лукашенко — это белорусский Лех Валенса. Оказалось, для того, чтобы стать белорусским Лехом Валенсой нужно для начала получить Нобелевскую премию Мира… 

Послесловие 

Примерно с того времени у нас и началась активная борьба за свободу прессы.  

17 марта 1995-го вооруженные сотрудники службы охраны Президента осуществили захват редакции «Народной газеты», учредителем которой являлся Верховный Совет. Несмотря на протесты руководства Верховного Совета и депутатов, это издание так и не было возвращено парламенту. Через несколько недель в типографских услугах было отказано восьми независимым изданиям. Митинг журналистов под лозунгом «Отдайте нам свободу!» был разогнан. Белорусская милиция впервые без оглядки применила дубинки. Таким образом, все периодические печатные государственные издания оказались в полном распоряжении Президента. Из страны выдворяются корреспонденты Российского ТВ Леонид Свиридов и Юрий Сверко, а также корреспондент российской газеты «Известия» Александр Старикевич. Начинается передел телеканалов и замена нелояльных президенту журналистов и редакторов телекомпаний.  

После референдума-1996 одна за другой по решению судов были закрыты оппозиционные и просто критичные к власти газеты «Свабода», «Навіны», «Имя», «Наша свобода», «Пагоня», БДГ. В последующие годы многие газеты пережили закрытие, изгнание, запрет на распространение через государственную сеть, многие интернет-СМИ подвергались блокировке, журналисты – уголовным и административным делам. Но во всем этом уже сложно однозначно установить роль лично главы государства. Построенная им система контроля над СМИ стала работать самостоятельно. А началось все, напомню, с истории с «белыми пятнами» в самом конце 1994-го года. 

Александр Телевич 

Метки (тэги)
Кнопка «Наверх»
Закрыть