Мнения

Как это было: протесты в Беларуси. Часть I. 1988-1993

Первые протестные акции в истории БССР, а затем и суверенной Беларуси, вовсе не были связаны с личностью президента А. Лукашенко. Ещё на закате СССР трудящиеся выражали недовольство своим положением. К началу девяностых эти тенденции лишь усилились и рабочий класс в едином солидарном порыве устремился на баррикады, как когда-то их прадеды в 1917.

1988 — Позняк идёт на Куропаты

В разгар перестройки личность З. Позняка была уже достаточно хорошо известна. 3 июня 1988 г. в газете «Лiтаратура i мастацтва» вышла статья Позняка и Шмыгалёва «Куропаты: дорога смерти». В ней впервые поставили под сомнение постулат о том, что в 1941-1943 гг. в урочище Куропаты под Минском нацисты осуществляли массовые расстрелы. Позняк и Шмыгалёв утверждали, что казни в урочище осуществляли сотрудники органов НКВД в период с 1937 по 1941 гг. Это стало триггером для обвинения большевистских властей в геноциде белорусов.

Первое общественное шествие в Куропаты 19 июня 1988 г. Изображение: c97.org

30 октября Позняк и его сторонники смогли вывести людей на первый крупный антикоммунистический митинг. Возглавляли его члены БНФ «Адраджэнне». Не было совпадением, что массовое выступление пришлось на праздник поминовения предков «Дзяды». Разумеется, вскоре митингующие двинулись прямиком на северо-восток Минска к тому самому урочищу Куропаты, «кровавому символу сталинских репрессий». По разным данным в шествии участвовало от 10 до 20 тыс. человек.

На открытое выражение недовольства власти отреагировали незамедлительно. Уже начались волнения в Нагорном Карабахе, закипала Прибалтика. Для подавления участников акции выдвинулись как милицейские подразделения, так и внутренние войска. Против выступивших использовали дубинки, слезоточивый газ и иные спецсредства. Начались повальные задержания и аресты. Пробуждение  национальных белорусских сил очень удивило и руководство республики, и общесоюзное начальство.

1989 — «Динамо» за БЧБ!

19 февраля 1989 г. в Минске прошёл, пожалуй, самый неожиданный митинг. Во-первых, для уличной сходки было прохладно — минус пять градусов днём. Во-вторых, ещё 3,5 месяца назад шествие в Куропаты было разогнано дубинками, а тут вдруг власти санкционировали сход партии БНФ и её сторонников прямо в центре Минска. На стадионе «Динамо» разрешили собраться под «национальными» флагами. Вместимость спортивной арены в то время составляла 40 тыс. человек и все места были заняты, но люди стояли и непосредственно в «чаше», и в проходах поэтому численность вполне могла доходить до 45 тыс.

В центре внимания, разумеется, вновь был З. Позняк. Его не смущало присутствие на арене флагов СССР, БССР, литовского и российского триколоров наряду с бело-красно-белыми знамёнами. Формально митинг был заявлен «в поддержку перестройки», но именно националистически окрашенная речь Позняка доминировала на всём протяжении собрания.

Выступление З. Позняка на стадионе «Динамо» в Минске 19 февраля 1989 г. Изображение: planetabelarus.by 

Митинг длился около 2 часов и одной из его главных особенностей стало то, что на одном стадионе собрались как сторонники Позняка, так и мобилизованные компартией представители общественности, выступавшие противниками «перемен». Они пытались заглушить призывы «оппозиционных» лидеров. В качестве агитационных средств, по воспоминаниям очевидцев, использовали даже МАЗы с надписью «Перестройка» на бортах, которые ревели двигателями. Сторонники КПСС апеллировали к тому, что перестройку нужно начать с себя и в первую очередь трудиться на благо страны, а не «шатать» её демагогическими речами.

Весной З. Позняк станет нардепом Верховного Совета БССР и лидером только формирующейся парламентской оппозиции. Впоследствии он организует субботник в Куропатах, Сойм БНФ в Вильнюсе, ещё не одну массовую акцию, поднимет в парламенте бело-красно-белый флаг во время путча ГКЧП, а после прихода к власти А. Лукашенко покинет страну. Но важно другое — в 2021 г. почти невозможно себе представить, что власть способна разрешить откровенно оппозиционный митинг в центре города, дать выступающим микрофоны и лишь пытаться перекричать «голоса свободы», а вовсе не разгонять их газом и дубинками.

1990 — антикоммунистический митинг на праздник Октября

7 ноября БНФ организовал ещё одно масштабное выступление. По некоторым данным, оно стало самым крупным антикоммунистическим митингом за всю историю БССР. Примечательно, что День Великой Октябрьской революции того года действительно стал последним в истории БССР. Место сбора было традиционным — площадь Ленина в Минске, напротив здания Верховного Совета (ныне здание Совета Министров Республики Беларусь).

Не успели ещё покинуть площадку собравшиеся на официальное мероприятие граждане, как им на смену уже выдвинулись со стороны Площади Якуба Коласа сторонники БНФ. Митинг под БЧБ-флагами был официально разрешён, поэтому людей пришло достаточно много, если верить воспоминаниям очевидцев. Помимо обилия символики было и много креативных антисоциалистических лозунгов и инсталляций.

Антикоммунистический митинг 7 ноября 1990 г. Изображение: osssr.ru

Основные речи по-прежнему толкал «неверагодны Зянон», предложивший оттеснить милиционеров от памятника Ленину и возложить возле него все принесённые транспаранты и иные объекты протестного творчества. Немногочисленную цепь милиционеров якобы прорвали простой провокацией — один из митингующих сорвал фуражку со стража порядка и подбросил её вверх. Милиционер высвободил руки из-под товарищеских локтей и попытался поймать её. Этим воспользовались митингующие и разорвали живую цепь правоохранителей. После непродолжительной стычки протестующие всё-таки окружили памятник Ленину и «украсили» его набором стереотипов, то есть атрибутикой «кровавого совка»: плакатами, скелетом, распятым на пятиконечной звезде, телогрейками «из ГУЛАГа», иными сувенирами. Впоследствии памятник даже подвергся акту вандализма.

Численность митинговавших была внушительной — от 5 до 10 тыс. человек только актива БНФ при поддержке тысяч неравнодушных. Решительность и напор, а также невиданное доселе пренебрежение коммунистическими идеалами, сделали выступление одной из самых звонких протестных акций тех лет. Сейчас в это трудно поверить, но тогда власти довольно легко согласовали «альтернативное» шествие под лозунгом «Памяти жертв коммунистической диктатуры». Поданная 23 октября заявка была одобрена уже 1 ноября.

Резонансное столкновение власти и оппозиции привело к тому, что около десятка милиционеров получили травмы. Среди митингующих пострадавших не было. Правда, против Позняка попытались возбудить дело по ч.3 ст. 186 Уголовного кодекса БССР («Организация или активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок»). Однако впоследствии его прекратили, поскольку Зянон не нёс ответственности за действия толпы и не призывал её ни к чему противоправному.

1991 — агония СССР и забастовки рабочих

Первая и самая значимая забастовка рабочих началась 3 апреля. Дело в том, что с начала месяца цены на большинство товаров, на которые и без того был дефицит, взлетели на 65-70% только по официальным данным. Реальное же повышение составило 300-400%. Это было эхом т.н. «реформ Павлова», имевших целью оздоровить безнадёжно больной и агонизирующий организм Советского Союза. Их суть сводилась к тому, что советским гражданам дали 3 дня на обмен старых денег на бумажки нового образца, но при этом на сумму не более 1 000 рублей. Люди мгновенно стали бедняками, так и не использовав лежавшие на сберкнижках средства. Попутно начались и проявления мягкого сепаратизма — многие союзные республики бойкотировали указание из Москвы и перестали перечислять средства «центру».

В авангарде тогдашнего протеста оказались рабочие Минского электротехнического завода им. Козлова. Они вышли на улицу Долгобродскую (благо она находилась за углом) и перекрыли движение, остановив в том числе трамваи. Рабочие заняли крыши некоторых транспортных средств и пригрозили, что не уйдут до повышения зарплат. Новость о парализованной улице мигом облетела столицу и на свои акции повыходили рабочие Минского завода шестерён, Завода автоматических линий, МТЗ, МАЗа. 

Успех акции решили повторить. В четверг 4 апреля к площади Ленина (ныне Независимости) выдвинулась колонна из более чем 100 тыс. граждан. Силового подавления и в этот раз не произошло. Во-первых, не было таких указаний для ОМОНа и внутренних войск, а во-вторых, никто не собирался воевать против рабочего народа и устраивать новое «кровавое воскресенье». Забастовочный порыв мигом охватил всю БССР. В Минск направились даже делегации солигорских шахтёров, они тоже хотели показать, что недовольны сложившейся в первую очередь экономической ситуацией. Политические требования от бастующих тоже зазвучали почти сразу, они требовали отставки ЦК и правительства, подкрепляя серьёзность намерений бело-красно-белыми флагами и гербом «Погоня». И это в условиях, когда буквально две недели назад состоялся референдум о сохранении СССР, где 82,7% белорусов высказались «за» сохранение «нерушимого».

Забастовка рабочих в апреле 1991 г. Изображение: 35photo.ru

Рабочим выделили и трибуну со сценой, и время на телевидении. Был составлен перечень из 12 пунктов, включавший в том числе предоставление спецодежды и иные насущные требования, которые сразу же были выполнены. Никаких разгонов по-прежнему не планировалось, хотя количество участников акции протеста впечатлило многих — слишком уж «спокойной» казалась БССР в глазах партийных функционеров, в отличие от, скажем Литовской ССР, Абхазии и других «горячих» регионов. К тому же милиционеры и КГБшники были такими же людьми из народа, которые видели, что требования не надуманны и не носят националистический характер. По словам очевидца, 90% присутствовавших вообще не понимало, почему рядом с ними стоят люди из Белорусского народного фронта и размахивают непонятным полосатым флагом. 

Площадь Ленина гудела несколько дней. Количество участников постоянно колебалось, но речь шла о сотнях тысяч бастующих. Власти не реагировали ровно до тех пор, пока стачечный комитет Орши не пригрозил заблокировать крупнейший в стране ж/д узел, что вскоре и сделал. Лишь к вечеру 24 апреля вышло постановление Президиума ВС БССР. В нём вина за хаос в республике перекладывалась на руководителей предприятий, правоохранителей и, конечно, смутьянов из числа рабочих, которые хотят внести разлад в хозяйственную жизнь страны.

В преддверии годовщины катастрофы на ЧАЭС власти вступили в переговоры с лидерами стачкомов. Было принято решение о выплате компенсаций в связи с повышением цен и общем подъёме заработной платы. Протест удалось утихомирить уже к майским праздникам, хотя, разумеется, общесоюзных проблем эти полумеры не решили и дело неминуемо шло к распаду СССР и новым протестам.

1992 — шахтёры «Беларуськалия» идут на Минск

Развал СССР поверг белорусов в состояние шока. Страна получила неожиданную полную независимость и отсутствие членства в каких-либо униях и союзах. Экономический обвал был просто космическим. Не имевшую до середины мая 92-го собственной валюты Беларусь наводнили купоны, которые вначале использовались параллельно и с советским рублём, а потом и с национальной валютой «зайчиком». Купоны ходили по стране почти весь 1992 г.

10 апреля 1992 г. Беларусь пережила дежа-вю — на Минск опять выдвинулась пешком колонна шахтёров «Беларуськалия» из Солигорска. Суровые мужчины бодро чеканили шаг на обочине автодороги Минск-Микашевичи и несли флаг независимого профсоюза. Весть о том, что рабочие пешком собираются преодолеть более 125 км вызвала бурю поддержки в столице. У Дома правительства снова образовался стихийный митинг, численностью от нескольких десятков тысяч до сотни тысяч человек.

Шахтёры Солигорска идут на Минск. Изображение: belnp.org

Шахтёрам удалось добиться своего — увеличения зарплаты втрое и новых льгот за работу с вредными условиями труда. Как видим, все действительно широкомасштабные протесты того времени носили исключительно экономический характер, людям банально нечего было есть и покупать что-то. Особенно остро это на себе ощущали работники крупных предприятий, которые ещё вчера работали на весь Союз, а теперь оказались никому не нужными. Политические требования если и были, то носили невнятный характер («правительство в отставку», «очистить ряды от старых коммунистов» и т.д.).

1993 — Восхождение А. Лукашенко

1993 год более ярко вписан в историческую хронику Российской Федерации, нежели белорусскую. У нас школьников уже потихоньку учили на «мове», в том числе рассказывая занятные легенды про окровавленные повязки великих князей. Мы вовсю рассчитывались «зайчыками» и смотрели как Шушкевич жмёт ладошку президенту США Б. Клинтону. Однако на фоне всей этой фантасмагории уверенно поднималась фигура бунтаря и обличителя нечистых на руку соратников А. Г. Лукашенко, в июне возглавившего парламентскую комиссию по борьбе с коррупцией.

15 февраля 1993 г. началась стачка с участием независимых профсоюзов. Экономические проблемы перестройки и развала СССР никуда не делись. В свободной продаже не было ни хлеба, ни бензина. Инфляция только в годовом выражении составила 1 300%. Средняя зарплата не превышала 30 долларов США, на старенький компьютер надо было копить почти год. Страну будоражат заказные убийства Лисинчука (председатель совета директоров АКБ «Белбизнесбанк») и Арцимени (председатель Гродненского облисполкома, не раскрыто по сей день).

А. Лукашенко в первые годы 90-ых. Изображение: bizmrg.com

Трудно представить, но в 1993 г. Лукашенко был едва ли не главным оппозиционером. Он собирал митинги, размахивал газетами с заметками про вороватых чинуш и даже был готов поучаствовать в потасовках с милицией. То есть он был тем самым «шатателем» лодки стабильности, которых так яро возненавидит всего через несколько лет. Особенно забавно, что он выступал этаким рыночником, сторонником свободы торговли и предпринимательства, приватизации и высмеивал пустое печатание денег.

39-летний Лукашенко регулярно словесно атаковал старых коммунистов-партократов вроде 55-летнего Гриба, 57-летнего Кебича или 59-летнего Шушкевича. Он требовал очистить ряды от тех, кто тормозит реформы и мешает стране развиваться. И при этом охотно поддерживал инициативу многих молодых парламентских «волков» (Гончара, Лебедько, Булахова) о принятии Конституции и введении в стране должности президента с усилением его полномочий. Этакий «комиссар Катани» белорусского разлива, ярый борец с партийной мафией и общим беспределом в стране, которая в те годы, чего греха таить, вполне напоминала Сицилию.

Несмотря на то, что временная комиссия Верховного Совета по борьбе с коррупцией за год своего существования так и не привлечёт никого к серьёзной ответственности, Лукашенко запомнят все. Его пронзительные речи в парламенте, красивые референсы в сторону наведения порядка, нападки на погрязших в роскоши депутатов при собственной аскетичности — всё это постепенно проникало в умы и сердца людей. Будучи откровенно никакими управленцами Шушкевич и Кебич стремительно теряли популярность. Стало ясно — с принятием новой Конституции пройдут и выборы президента. 

В 1994 г. никто и предположить не мог, что правление главного борца с коррупцией растянется почти на три десятилетия, и он довольно скоро окажется по другую сторону баррикад и протесты будут направлены уже против него самого.

Леонид Мережковский

Back to top button