Мнения

Несколько дней, которые потрясли мир

Александр Телевич

9 августа в Беларуси состоялись выборы президента. Вечером того же дня во многих городах страны начались массовые акции протеста, переросшие в столкновения с правоохранительными органами. Эти протесты продолжались четыре дня, были задержаны около 6700 человек, один человек погиб, еще один – умер в заключении. Чрезмерно жесткие действия силовиков, применяемые ими при разгонах, за редким исключением, мирных акций протеста и затем в отношении уже задержанных граждан, в том числе, не участвовавших в этих акциях и «попавших в автозак» случайно, всколыхнули белорусское общество. В ответ власть получила беспрецедентную волну гражданского и подчеркнуто ненасильственного протеста. Незадолго до выборов Александр Лукашенко заявлял, что «страну они не получат». Жестоко подавив протесты, белорусская власть находится в ситуации, когда она может потерять свой народ. Как все это могло произойти?

Здесь нужно особо подчеркнуть, что первые два дня протесты не всегда носили мирный характер: в нескольких районах Минска протестующие строили баррикады из мусорных контейнеров, в правоохранителей нередко летели камни, при контактных столкновениях в ряде случаев использовались палки и прочие предметы. Силовикам пришлось применить спецсредства: резиновые пули, слезоточивый газ, водометы и светошумовые гранаты. В результате — тысячи задержанных, сотни покалеченных, избитых и раненых, причем с обеих сторон.

Вечером второго дня протестов в Минске погиб 34-летний мужчина. По версии МВД, он пытался бросить неустановленное взрывное устройство в стороны силовиков, но оно взорвалось в руке, и мужчина получил травмы, не совместимые с жизнью. Хотя основная масса населения этой версии не верит: скорее всего, данная смерть, как бы это цинично не звучало, является побочным эффектом подавления массовых беспорядков, виной чему стал человеческий фактор. 

На третий день массовых акций в Гродно пострадал 5-летний ребенок – в результате нападения ОМОНа на машину, в которой она находилась, девочка получила травмы головы.  

Задержанный в Гомеле на второй день массовых акций 25-летний парень скончался 12 августа – у него была сердечная недостаточность и, судя по всему, ему просто не была оказана своевременно медицинская помощь.

Власти поспешили заявить, что беспорядки были организованы «провокаторами, прибывшими из-за рубежа»: в эфире государственных ТВ-каналов были показаны кадры оперативной съемки, на которых запечатлены возможные координаторы уличных беспорядков. Масла в огонь подлил сам Александр Лукашенко, на следующий день после выборов заявив, что «мы задержали организаторов, которые прятались, по зауголью бегали. Около трех тысяч, почти половина в Минске. Обкуренные, пьяных много, с наркотиками. Ужас!».

В стране почти три дня наблюдались серьезные проблемы с доступом в Сеть интернет. 9 августа Национальный центр реагирования на компьютерные инциденты Республики Беларусь сообщил о «большой волне DDoS-атак на инфраструктуру сети BY-NET». Атакам подвергались в основном государственные ресурсы, общая пиковая мощность в течение пары часов составила 203 Гбит/с. Сообщалось об успешном отражении атак, однако возникли проблемы с оборудованием. С каких внешних направлений велась DDoS-атака, не уточнялось.

Рано утром 12 августа интернет начал восстанавливаться: «По состоянию на 12 августа текущего года отмечается существенное снижение массированных DDoS-атак на инфраструктуру сетей белорусских операторов и на сайты государственных органов и организаций. Закончены аварийно-восстановительные работы на сетях партнеров, находящихся на территории сопредельных государств».

Оппоненты белорусской власти обвинили ее в отключении интернета, хотя сами власти отрицали свою ответственность за отсутствия доступа во всемирную паутину. Также нельзя исключать, что на самом деле сбои возникли из-за особенностей инфраструктуры белорусского интернета: пропускать международный трафик имеют право несколько государственных компаний, а их возможности, видимо, ограничены. По этой причине далеко не самая мощная атака могла вывести из строя всю систему.

Каковы бы ни были в действительности истинные причины отключения интернета, на протестную деятельность это не повлияло, потому как как Telegram заблокирован не был. Также уместно предположить, что если бы в первые два-три дня интернет работал штатно – беспорядки могли бы носить более масштабный характер, что потребовало бы привлечение еще больших ресурсов со стороны правоохранителей, которыми они просто могли не располагать. Например, подобное произошло с местами временного содержания лиц, задержанных в ходе массовых акций – система оказалась не готова к столь массовому поступлению задержанных и начала буксовать: известны случаи, когда в камере, рассчитанной для нескольких человек, одновременно содержалось до нескольких десятков задержанных и прочее.

Не буду скрывать — порадовало качество и количество матчасти, находящейся в распоряжении наших правоохранительных органов. Конечно же все эти автозаки, водометы и прочая спецтехника – за счет наших налогов. Но это все нужно для того, прежде всего, чтобы ни у кого не возникало соблазна возводить баррикады из мусорных урн из моего двора под моими же окнами и сотрудникам правоохранительных органов не оказывалось вооруженное сопротивление. Уверен, что фото людей на баррикадах с палками в руках видели многие.

Разумеется, белорусскому режиму было нужно задушить «Майдан» — но в этом они явно перестарались. К сожалению, с силовиками, так часто бывает: им дали команду, они выполняют, но им не разъясняют как это надо делать. Когда нужно жестко выполнять приказ, а к кому можно применить добросердечие. Использовалась тактика зачисток территории, в результате чего и была задержана большая часть лиц, условно «просто вышедших из дома купить сигарет». И именно в отношении многих задержанных из их числа уже в местах временного содержания со стороны сотрудников МВД затем применялись спецсредства. Более того, если верить информации, распространяемой рядом белорусских негосударственных СМИ, фактически к этим случайно задержанным гражданам применялись пытки.

Разумеется, реакция коллективного Запада не заставила себя ждать: представители тамошних политических элит ожидаемо осудили брутальные разгоны протестующих и бесчеловечное обращение с задержанными. А еще призвали к введению санкций протий нашей страны, пока что точечных – то есть только непосредственно против ответственных лиц. Тем самым хрупкий положительный образ Беларуси, который в течении многих лет по крупицам создавало ведомство Владимира Макея, за несколько дней был разбит в пух и прах.

Что мешало Главе государства на следующий день после трагедии в Минске приехать на место гибели человека и возложить цветы, попутно напомнив всем сторонам конфликта, что люди имеют право на альтернативное мнение, но и общественный порядок обязаны соблюдать все граждане без исключения? Уверен, что подобный шаг мог бы заметно понизить градус напряжения в обществе. Но почему-то это сделано не было. Вместо кого-либо из первых лиц белорусского государства цветы на Пушкинской возложили послы стран ЕС…

Возможно, что в первый день протестов определенная часть общества действительно хотела отстоять в борьбе свое право на голос, а многие граждане может быть с ними и были согласны, но были не готовы активно их поддержать. Когда же их стали жестко задерживать и калечить, остальные подумали, что власть сошла с ума и, чтобы защитить себя, она готова уничтожить свой народ: уже во вечером второго дня протестов все выглядело так, что белорусский режим начал воевать с собственным народом. Пошла дифференциация власти и общества, которая стала выливаться в серьезный конфликт через мобилизацию установки у граждан, что «наших бьют». А это значит, что всем нужно объединяться, чтобы противостоять уже «не нашей» власти.

Если вмешательство из вне имело место в действительности, то отечественным правоохранителям в первую очередь нужно было точечно отлавливать провокаторов и прочих иностранных советников, раскачивающих ситуацию в стране, отделяя их от простых граждан, мирно выражающих свое несогласие с результатами выборов. И не вытаскивать из машин водителей, просто сигналящих в одобрение протесту: все это очень злит граждан и переводит их с помощью эмоций в протестную стойку по отношению к власти. Возможно, именно по этой причине и произошло несколько умышленных наездов автолюбителей на сотрудников МВД. Своими жесткими действиями власти не только не задушили протест, а, наоборот, подбросили дров в костер общественного недовольства, еще больше разозлив общество.

В первые дни протестов могло сложиться впечатление, что Глава государства вообще оторвался от реальности либо его просто неверно информируют. Например, 12 августа он заявил, что «основа всех этих так называемых протестующих — люди с криминальным прошлым и сегодня безработные». Основной массе граждан, так или иначе вовлеченных в протесты или хотя бы сочувствующим протестующим известно, что зачастую все это не так: у большинства протестующих, есть работа (нередко довольно престижная и неплохо оплачиваемая) или место учебы.

13 августа, на пятый день протестов, по всей стране в цепи солидарности начали выстраиваться женщины. Также с требованием прекратить жестокость в отношении протестующих выступили медицинские работники. Министр здравоохранения Владимир Караник пообщался с медиками, после чего заявил, что данное мероприятие было заранее срежиссировано, чем немало рассмешил протестующую общественность.

Заявления об увольнении написали несколько известных журналистов государственных СМИ. Причина – несогласие с жесткими действиями властей по отношению к мирным протестующим, хотя государственная пропаганда объясняла эти действия своих уже бывших коллег тем, что последних и их родственников буквально затравили в соцсетях неизвестные.

В тот же день наверху, вероятно, поняв, что заигрались, решили отыграть ситуацию назад и начать коммуникацию с гражданами. Председатель Совета Республики Наталья Качанова сообщила, что «Президент поручил разобраться по всем фактам задержаний, которые произошли в последние дни, и сейчас идет интенсивная работа в этом направлении. Уже на вечер сегодняшнего дня отпущены более тысячи человек под обязательства неучастия в несанкционированных мероприятиях, а несовершеннолетние переданы под расписки родителям».

В тот день никого из участников цепей солидарности уже не задерживали, а министр внутренних дел Юрий Караев в эфире телеканала ОНТ и вовсе извинился перед гражданами и толково объяснил, к чему революция может привести в Беларуси. Правда, протестующие по-прежнему возлагают ответственность за жестокое обращение с задержанными и требуют отставки министра.

14 августа цепи солидарности продолжились с самого утра, но беда пришла, откуда не ждали — начались волнения на крупных предприятиях столицы и регионов. С юридической точки зрения это пока что нельзя назвать забастовкой — скорее, это митинги трудовых коллективов. А.Лукашенко снова удивил, сказав «как мне доложили, на МАЗе или МТЗ был пример один: там 20 человек решили высказать свое мнение, бросили работу и пошли». На самом деле на МАЗе в тот день собралось не менее тысячи человек – информация об этом была широко растиражирована в сети интернет.

Самое главное, что работники предприятий присоединились к политическим требованиям, ранее сформулированными в штабе кандидата Тихановской: прекратить насилие в отношении протестующих, выпустить всех политических заключенных, пересчитать голоса на выборах либо провести новые выборы. Для властей страны — это очень серьезный вызов.

Сейчас власти дают возможность протестующим выпустить пар, выговориться, собираться на площадях и свободно ходить по улицам городов и весей. Например, 14 августа власти даже способствовали проведению шествия по минскому проспекту Независимости, заранее перекрыв движение транспорта по главной трассе столицы. Затем несогласные с властью свободно собрались на площади Независимости, дарили цветы силовикам, ставшим в оцепление перед Домом Правительства, пели и плясали. В итоге на площади собралось 5-7 тыс. человек – она даже не была полностью заполнена. Для полноты картины нужно упомянуть, что в мероприятии участвовало несколько сотен работников МТЗ и это тоже является еще одним тревожным звоночком.

В воскресенье 16 августа на той же площади прошел митинг сторонников действующей власти, которых централизованно свозили туда со всей страны. Перед собравшимися довольно эмоционально выступил Александр Лукашенко, хотя принципиально нового ничего не сказал, разве что «вы хотите перемен и реформ, скажите, каких, завтра начнем!».

На том митинге присутствовало порядка также 5-7 тыс. сторонников режима Лукашенко, а в это же время возле стелы на проспекте Победителей собралось более 50 тыс. его противников. Позже часть из них дошла до уже опустевшей к тому времени площади Независимости, немного помитинговала и разошлась. С утра на одной и той же площади митингуют одни, а вечером – другие. Как говорится, есть у революции начало, нет у революции конца. По всей стране в шествиях и митингах противников режима в тот день приняло участие более 100 тыс. человек и допускаю, что реальная цифра могла быть еще в полтора-два раза больше.

Для белорусских властей сейчас было бы разумным искать точку консенсуса с обществом, чтобы разрешить этот кризис – если это удастся сделать, то все может быстро успокоиться. Также было бы уместным провести публичную психотерапию, чтобы успокоить граждан, пообещав, что через какое-то время Лукашенко передаст власть человеку, который сможет провести преемственный курс, без потрясений в стране. Ведь народ, особенно молодежь, ждет перемен, и они их связывают, к сожалению, уже с другим поколением политиков. Поэтому и нужно вовремя вырастить себе приемника, который сможет обеспечить все гарантии для уходящего лидера. Главное, чтобы теперь противники режима не восприняли бы все это как победу над этом режимом и не начали по новой раскачивать ситуацию.

Нынешняя белорусская власть совершила несколько серьезных стратегических и ряд тактических ошибок. Возможно, расслабились и оказалась просто совершенно не готова к столь бурному развитию событий.

В 2010-е годы в мире произошла цифровая революция и резко выросли стандарты потребления, в том числе, и в нашей стране. Появился новый белорусский средний класс. Конкретный пример я видел своими глазами: молодой человек, возраст около 30 лет, судя по всему, собственник не очень большего бизнеса, машина чуть выше среднего и, конечно же, белая ленточка на руке. Казалось бы, ну чего ему не хватает? Тем более, что свой бизнес он начал при этой самой власти, против которой теперь выступает.

Получается, что старый социальный контракт «чарка, шкварка и подержанная иномарка» в обмен на молчаливую поддержку политики белорусских властей больше не работает — все это было у их родителей и поколению детей независимости этого уже мало. Условный «айфон» есть у многих, а некоторые из людей меняют паспорта каждые 3-4 года — странички для виз заканчиваются. Казалось бы, что это «бунт сытых», но это не совсем так. Эти люди начали думать о справедливости и «верховенстве Конституции над любыми подзаконными актами», стали задавать вопросы. Правда, мне что-то говорит, что многие из них могли услышать подобное на митингах Тихановской. Но даже если это и так, то зерна упали на уже на вспаханную почву.

16 августа на митинге в поддержку своего курса Александр Лукашенко говорил в том числе и о том, что в середине 1990-х годов белорусским правоохранителям удалось побороть организованную преступность. Извините, но это достижение более чем двадцатилетней давности поколению «детей независимости» уже совершенно неинтересно.

Следующая проблема нынешней белорусской власти — это фактически полный провал работы с молодежью. Тот же БРСМ большинство молодых людей сегодня воспринимает не более, чем пресловутый социальный лифт. Это как ВЛКСМ в годы существования СССР: у лучших комсомольских вожаков был шанс лет через десять занять теплое место инструктора в горкоме партии. В нашем случае через тот же срок — особо отличившимся могут предложить должность в аппарате РОО «Белая Русь» или даже занять место в Палате представителей.

Очень много вопросов и к государственным фабрикам мысли. Неужели там не видели или не могли спрогнозировать возникновение и последующее развитие нынешней ситуации? Допускаю, что видели и сигнализировали, но не факт, что были услышаны.

Задолго до президентских выборов власти фактически проиграли битву за доминирование в информационном пространстве, а битву за интернет – и подавно. Новый министр информации Игорь Луцкий вообще был назначен на свою должность 4 июня, то есть за два месяца до выборов…

В результате в субботу 15 августа возникла угроза забастовки в главном оплоте государственной пропаганды – БТ. «Гасить» ситуацию приехали Наталья Качанова и пресс-секретарь Главы государства Наталья Эйсмонт. Доигрались.

14 августа ЦИК утвердил итоги президентских выборов, согласно которым за Светлану Тихановскую проголосовало 10,12% или около 588 тыс. избирателей. Противники власти утверждают, что за Тихановскую проголосовало гораздо больше, чем 10%. Даже если случаи некоторых манипуляций, связанных с передачей голосов кандидата Тихановской кандидату Лукашенко, действительно имели место, зачем это было нужно делать? Допустим, в действительности Тихановская в целом по стране получила 30% — это целых 1 745 тыс. голосов. Это много, но этого недостаточно даже для выхода во второй тур выборов. Лукашенко получил бы свои честные 60% и еще пять лет для реформирования Конституции, подготовки транзита власти и так далее. Неужели наверху не видели и не понимали, насколько общество разогрето и что очередную «элегантную победу» сейчас делать неуместно, и даже больше – смерти подобно? В итоге сегодня некоторые обозреватели открыто говорят, что политическая смерть Лукашенко уже наступила и падение режима – теперь просто вопрос времени.

Протесты не имеют явно выраженных лидеров. Светлана Тихановская не лидер — это знамя. Наши иностранные партнеры уже предлагают свое посредничество при будущем диалоге между властью и сторонниками перемен. Только кто будет участвовать в этом диалоге со стороны последних, если даже Тихановская 12 августа покинула территорию Беларуси и сейчас находится в Литве? Высказывались предположения, что сделала она это не по своей воле, а под давлением властей, опасающихся, что Светлана может стать той самой «сакральной жертвой», в покушении на которую, ясное дело, обвинят режим Лукашенко. Пока что роль временного лидера протестов заняла читающая на митингах текст по бумажке представитель объединенного штаба Мария Колесникова.

Весьма любопытным выглядит «расконсервирование» Павла Латушко, в настоящее время директора Национального академического театра имени Янки Купалы, до этого в разные годы занимавшего посты пресс-секретаря МИД РБ, министра культуры РБ, посла Беларуси в Польше, а затем – во Франции. Латушко был замечен на митингах на площади Независимости 14 и 16 августа, где на хорошем белорусском языке щедро раздавал интервью. Для протестующих он свой, ему доверяют и будут слушать. И что интересно: для нынешней власти Латушко также является компромиссной фигурой, потому как по-прежнему остается своим, человеком системы, способным возглавить протесты и главное — направить их в цивилизованное русло. В настоящее время он нужен, в первую очередь, в качестве тушителя пожара народного гнева, а в будущем возможно все, вплоть до назначения тем самым приемником Лукашенко.

В конце июня Александр Лукашенко сделал прогноз, что выборы будут интересными, а после выборов будет еще интереснее – его прогноз подтверждается полностью.

Из хорошего: порадовала солидарность граждан, массово приносивших питьевую воду для стоящих в цепях солидарности. Приятно удивили люди, тщательно убиравшие за собой мусор после мирных протестов, а если нужно было встать с ногами на скамейку – то эти же граждане снимали обувь. «Белорусы, вы невероятные» — вещала на импровизированном митинге у стелы 16 августа гражданка Колесникова.

Как назовут позже эти события? «Революция светлячков», потому что в темное время суток участники массовых акций светили экранами и фонариками своих мобильных телефонов? Кто знает.

Теперь о плохом. В происходящих событиях можно усмотреть ряд элементов, присущих цветным революциям — просто их технология была адаптирована под наш, в общем-то, северный и спокойный менталитет. Похожим образом из состава СССР выходили прибалтийские республики – у них также были цепи солидарности, песни-пляски, использовалась национальная (историческая) символика – просто понятия «цветной революции» тогда еще не существовало. Идея последних дней полностью копирует «Балтийский путь», состоявшийся 23 августа 1989 года: протянуть цепь солидарности от Вильнюса до Киева, которая соберет 300 тыс. человек. Логично предположить, что данное мероприятие организаторы назовут «Балтийско-черноморский путь» и попробуют провести в воскресенье 23 августа – в 31-ю годовщину «Балтийского пути».

Более долгосрочные прогнозы сейчас давать не представляется возможным – ситуация меняется слишком быстро. Не исключено, что протесты быстро сойдут на нет – власть просто возьмет своих оппонентов измором и несогласные постепенно устанут выстраиваться в цепи солидарности, а сочувствующие им автомобилисты — сигналить. Но что будет после?

Когда в воскресенье 16 августа я увидел холм перед гостиницей «Планета», на котором несколько тысяч людей одновременно, как по команде, поднимали обе руки вверх, то испытал довольно противоречивые чувства. Потому что это уже была чистая психология, а я думал, что мой народ умнее. Ведь «заряженная» таким образом толпа способна на очень многое, более того — она сама не знает, на что способна.

Back to top button