Мнения

Почему провалился протестный «блицкриг» в Беларуси?

Децентрализованные, но упорные очаги белорусского сопротивления продолжают вспыхивать по всей стране. Однако за минувшие три месяца к ним привыкли, равно как и к тому, что никаких ощутимых результатов от деятельности протестующих достигнуто не было. Что же пошло не так?

Это не спринт, это марафон

Разумеется, протестующие хотели, чтобы демократия в Беларуси полно и безоговорочно наступила уже к вечеру 10 августа. Забавно, что когда этого не произошло, украинский блогер В. Таран охарактеризовал происходящее как «продолжительный марафон, а не стремительный спринт». Любой спортсмен скажет вам, что если в спринте действительно может выступить почти любой, то вот забег на марафонскую дистанцию требует многолетней подготовки. «Лидер мнений» призвал белорусов не сдаваться и напомнил, что Оранжевая революция 2004 г. длилась три недели, а Евромайдан-2014 — целых три месяца. В скобках отметим, что местная протестная активность сроки эти уже переплюнула, а финишных флажков как не наблюдалось, так и не наблюдается.

В Интернете белорусов тоже призывают не складывать знамёна, играть в долгую и вообще сопротивляться до конца. Однако именно в этом размазывании протеста во времени без ультимативных сроков и кроется одна из первых неудач — у неподготовленных к длительной осаде альтернативщиков не хватает ни психологических, ни материальных ресурсов. Невозможно всё время находиться на чувственном «взводе» невероятных ашчушчэний от скорой победы, особенно, когда никаких результатов не достигается, кроме очередной порции комплиментов в Facebook и Telegram. В психологии это известно как эмоциональное выгорание и в тяжёлых случаях может потребоваться вмешательство специалиста. Да и далеко не все готовы рискнуть местом работы и личными финансами ради нечётких идеалов борьбы с диктатурой и прихода к власти экс-банкиров, экс-домохозяек и экс-министров культуры.

В последнее протестное воскресенье 8 ноября людям даже не дали толком собраться — всех блокировали и разгоняли ещё на подходах. Изображение: myseldon.com

Косвенно это озвучил 27 октября П. Латушко в своём телеграм-канале:

«Сегодня и далее нам важно продолжать бастовать и протестовать каждый день, но уже внутри предприятий, учебных заведений и других учреждений. (…) Поберечь силы и не подставлять себя зверствующему ОМОНу, который идет на жёсткое подавление всех акций за пределами учреждений, но не решается заходить внутрь».

10 ноября в интервью «Дождю» С. Тихановская также пообещала «поменять тактику» протестной активности. Заявление экс-кандидата в президенты явно сделано и потому, что не видно никаких осязаемых результатов от действий и требований протестующих. Они хотят ухода Лукашенко (чего не желает последний), остановки насилия (частично так и произошло в том числе и в связи с массовостью выходящих на улицы), а также освобождения политзаключенных (также выполнено в некоторой части, только после демонстрации арестованными лояльности действующему руководству). Также власти убаюкивают более толерантную часть общества скорой новой Конституцией, о чём мы подробно упоминали в материале «Принудительная конституция вместо бессмысленного бунта».

Отсутствие чёткой программы на будущее

Любая политическая сила, если она действительно является таковой, должна представлять обществу обширный перечень грядущих изменений общественной жизни. Иногда он может носить конкурирующий характер (как накануне Февральской революции 1917 г.), иногда монопольный (Кубинская революция 1953-1959 гг.). Однако в белорусском случае программа сводится к туманному «вначале свергнем, а там посмотрим», что может вызвать шок не только у историков, но и обычных людей. Помимо всем понятных и известных примеров Ирака, Ливии и Украины можно вспомнить и Синьхайскую революцию в Китае 1911 г., из которой страна не могла выбраться вплоть до прихода к власти М. Цзэдуна в 1949 г. Или, скажем, «Жаркое лето-1975» в Португалии. 

Далее, очевидной стала и «детская», но потенциально смертельная болячка лидеров протеста — почти полное отсутствие опыта подковёрных интриг и появление сразу нескольких центров силы. Проще говоря, лидеры протеста уже давно стали перетягивать одеяло каждый на себя. «Медиалицом» сопротивления, идейным вдохновителем и генератором лозунгов, без сомнения, остаётся С. Тихановская. Однако уже и П. Латушко организовал своё НАУ (Народное антикризисное управление) и выдаёт громкие заявления, а ранее предводителем «в полях» была М. Колесникова. И это не считая находящихся под стражей В. Бабарико и С. Тихановского. В итоге люди уже не знают, за кем конкретно они пойдут в случае неизбежного раскола в среде оппозиции и пойдут ли вообще.

Из пяти членов Координационного совета двое под арестом до января, трое в бегах в странах Европы. Изображение: tut.by

Также непонятна глубина зачистки существующей номенклатуры в случае гипотетической победы революции. В Украине, например, на днях разразился политический кризис на фоне того, что Конституционный суд отменил некоторые положения нового антикоррупционного закона. В ответ на это президент В. Зеленский обвинил членов КСУ в том, что они являются ставленниками ещё старой власти и задумал полностью обновить кадровый состав судей, причём в один момент. Многим белорусам тоже непонятно, кто станет «новой властью». Ну один президент «из протеста» ещё ладно, а остальные? Это будут некие «чэсныя» друзья по «Белгазпромбанку» или средней школе №2 п. Микашевичи («шило на мыло») или кадровый состав системы останется прежним, за исключением совсем уж дискредитировавших себя чиновников и силовиков (как это и случилось в странах Прибалтики и ОВД, несмотря на все «люстрации»)? 

Мы не дрогнем в бою за столицу свою

О каком бы расколе в среде силовиков, в частности в Следственном комитете, не писал наш польский блогер, парни с ружьями и дубинками демонстрируют удивительную сплочённость и ровно такое же намерение «идти до конца». Особенно ярко это проявилось 8 ноября, когда в столицу были стянуты силы из «потухших» регионов. И пока ничего не намекает на возможность силового захвата власти (как в бесчисленных военных переворотах в Африке и Латинской Америке) либо мирного намёка президенту от условного «министра обороны», что ему пора уходить (как в Боливии в прошлом году в частности).  

Вообще белорусским руководством оказалась выстроена довольно эффективная система госкапитализма. Так, на 1 января 2020 г. государство прямо или косвенно владело 3 275 юридических лиц, а число работников в них составляло 1,27 млн человек. Это свыше 43% всех занятых в экономике. На самом деле государственный спрут пронизал многие сферы нашей жизни и напрямую может повлиять на благополучие того или иного члена общества. И хотя лояльность президенту в госсекторе далека от 100%-ной, это тем не менее также сбивает протестную активность. Люди просто боятся за завтрашний день и вовсе не горят желанием немедленно уволиться из госконторы, релоцироваться в Литву и учиться на тестировщика, подрабатывая упаковщиком на складе. 

Лукашенко вручает погоны генерал-лейтенанта И. Тертелю, председателю КГБ Беларуси. Изображение: belta.by

Вот что заявил 5 ноября А. Лукашенко, раздавая госнаграды и «генеральские погоны»:

«Сегодня мы также вручаем новые погоны генералам, которые наглядно показали, как нужно служить Отечеству, когда оно в опасности. Как надо защищать интересы государства и свой народ. (…) Убежден, что вместе мы сумеем преодолеть трудности, потому что мы — народ и нас подавляющее большинство. Мы знаем, что делать, и сделаем всё возможное, чтобы защитить и сохранить наше Отечество, завтрашний день наших детей и наших внуков».

Поэтому государство подобно мафиозному «кукловоду» из «Крёстного отца» очень ловко одёргивает тех, кто осмелился пойти ему наперекор. Школьникам угрожают исключением и постановкой в ИДН, а частных школ у нас кот наплакал. Студентам — отчислением, пусть у нас и есть приватные высшие учебные заведения, они тоже негласно обязаны следовать «политике партии», то есть Минобразования. Работников госпредприятий держат на коротком поводке возможностью непродления контракта и т.д. Крупный частный бизнес, также зачастую повязанный с властью тонкими ниточками, «кошмарят» проверками и арестами. И ведь это не считая многочисленных сфер и частных компаний, где наше государство-гегемон незримо нависает сверху.

Вы только сравните риторику Лукашенко в августе и октябре-ноябре. Если поначалу его действительно можно было принять за нерешительного «дедушку», который вот-вот начнёт жевать собственный галстук, то к концу октября к президенту вернулось пренебрежительно-повелительное отношение к народу и подчинённым. Он спокойно тасует силовиков, уверяет их в правильности сделанного выбора и вообще делает вид, что работает как обычно. При отсутствии решительности со стороны протестующих при взятии власти, такое положение вещей может тянуться и до Нового года, и до следующего лета, и даже до следующих выборов. Конечно, рано или поздно Лукашенко уйдёт, но когда и как — главный вопрос. 

Страсти по флагу

Так уж вышло в истории, что бело-красный-белый флаг, придуманный профессиональным политиком К. Дуж-Душевским в 1918 г., вспыхивал над нашей родиной в самые смутные времена. Он реял при немецкой и польской интервенции 1918-1919 гг. и первых попытках обрести независимое белорусское государство. Он поднимался коллаборационистами в 1943-1944 гг. также, что характерно, при немцах. Наконец, на волне национализма, охватившего гибнущий Советский Союз, он стал государственным флагом уже независимой Беларуси в 1991-1995 гг.

Беда в том, что БКБ-флаг не оказывает на общество того сильного влияния, какое должен был оказать. У совсем пожилых людей он однозначно ассоциируется с нацистами и карателями из местных (спасибо госпропаганде). У аудитории помоложе (35-50 лет) он скорее вызывает ассоциации с пресловутыми 90-ыми, а их гордая лицвинская кровь почему-то не закипает до нужной точки. Многие просто оказались не готовы вставать под эти флаги, которые вначале были не так заметны, но постепенно стали символами белорусского протестного межсезонья.

«Две равно уважаемых семьи…»

Одним из главных факторов уникальности белорусской протестной активности стали не невероятной длины флаги или карнавальные шествия. Их отличило то, что, кажется, сошлись две почти равные силы. Первая — это сторонники перемен, любых и любой ценой. Их, разумеется, не 97% населения Беларуси, но немало — миллион, а может и больше. Этого достаточно, чтобы делать серьёзную картинку не только каждое воскресенье, но и в течение недели при помощи цепочек солидарности, перекрытия дорог и постоянного партизанского «облагораживания» города своей символикой.

Однако ей противостоит, пусть и «3%-ная», но гораздо более замотивированная сила. Сила, которая воспитана идеологическими работниками предприятий и силовых структур на однозначной преданности родине и существующему строю. Она вооружена и подготовлена, видит, что противопоставить ей могут только букетики c ленточками. На какие бы там исследования Э. Ченовет об эффективности мирного сопротивления не ссылались альтернативщики, всё равно почти в половине случаев не срабатывают и они, что наблюдается и в Беларуси.

Листая вдогонку методичку Дж. Шарпа «От диктатуры к демократии» в поисках ответов, приходишь к выводу, что белорусский протест в 2020 г. встал на очень ненадёжную тропинку. Вроде бы многое было сделано «по учебнику», включая острое нежелание входить в фазу насилия, укрепление решимости в борьбе, солидарности, нежелание вступать в переговоры. Впрочем, сам же Шарп упоминает, что для расшатывания некоторых режимов понадобилось и 10 лет (как в Польше с 1980 по 1990 гг.), но обычно их падение после ненасильственного сопротивления «протекает сравнительно быстро». 

Изображение: myseldon.com

Шарп полагает, что главное — это лишать диктатуру подпитки как в виде ресурсов, так и в виде кадров. Однако в том-то и беда, что ресурсы в Беларуси пока есть, по крайней мере силовиков будут кормить до последнего. А никто из «авторитетных» людей так и не перешёл на сторону «народа». Зато от оппозиции постепенно удалось втянуть того же Воскресенского в псевдопереговорный процесс. И опять же, от народа нужны сила, желание и способность противостоять. Если со вторым ещё более-менее проблем нет, то остальные два пункта пока выглядят не очень убедительно. Равно как и поиски «ахиллесовой пяты» Лукашенко, которая за три месяца так и не была обнаружена или оказалась вовсе не такой уж слабой.  

Несмотря на то, что, по моим подсчётам, из 198 «методов Шарпа» были использованы примерно 110 (55,5%) самого важного — стратегического планирования ситуации — мы так и не увидели. Ну, не считая приснопамятных «румынских и литовских инвестиций», обещанных госпожой Тихановской. И на мой взгляд, это и является одной из базовых причин нестабильности протестного движения, его уверенного топтания на месте и планомерного угасания. Этот важный раздел методички был благополучно пропущен, и колеблющиеся так и не увидели помесячного/ годового плана действий. Уже с понедельника 9 ноября зазвучали мысли о том, что нужно либо формат протеста менять, либо к действиям каким-то более продуктивным переходить. Одними обещаниями в стиле «вы там бастуйте, не бойтесь, всё сделаем, всех освободим, восстановим и со всеми рассчитаемся из европейского кармана» уже сыт не будешь. Нужно ли говорить, что так революции не делают и среди основной массы населения действия протестующих вызывают лишь горькую усмешку и не совсем приятные исторические аналогии с захлебнувшимися протестами в Бахрейне 2011-2016 гг. или Русской революцией 1905-1907 гг.? 

Леонид Мережковский

Back to top button