Мнения

История, пропаганда, отвлекающие маневры — о кризисе в России и польско-российской конфронтации

Портал Strajk представляет два отзыва членов нашей редакции по поводу активно комментируемых в последнее время российских или, скорее, русско-польских вопросов.

Сообщения о высказываниях Владимира Путина на тему истории, а потом и польских и заграничных реакциях на них, мы воспринимали по-разному: немного со злостью (потому что откровенные игры с историей не могут нравится левым ни в чьем исполнении), немного с недоверием и немного с чувством, что в итоге так и должно было быть. Мы вместе старались оценить, почему это случилось именно сейчас и именно так, и что это может означать для будущего русско-польских отношений. Имеют ли они будущее в какой-нибудь, хотя бы в культурной и научной плоскости? Приглашаем Вас к чтению и размышлению.

Когда в конце ноября мы разговаривали с Борисом Кагарлицким, российским левым оппозиционером, мы не могли не спросить о том, каким образом, по его мнению, власти России собираются противостоять нарастающему в обществе разочарованию, которое все больше приближается к переходу в гнев. Мы спросили: может ли получиться так, что при отсутствии идей и/или возможности успокоить людей действиями внутри страны Кремль попробует разыграть и обратить себе на пользу какой-нибудь внешний конфликт? Кагарлицкий качал головой: это невозможно. Второй Крым немыслим, а интервенция России на Ближнем Востоке давно перестала подогревать общественное мнение. Однако власти России все же воспользовались конфликтом, только связанным с историей и пропагандой. Многое указывает на то, что таким образом было решено три проблемы сразу: внимание общества было направлено в безопасную сторону, люди были подготовлены к обращению сильного лидера, произнесенному 15 января, и, кроме того, это было заигрыванием с конкретными адресатами за границей.

Технологию проведения отвлекающих маневров (tematów zastępczych) мы знаем по Польше даже слишком хорошо. Политик или другое общественное лицо произносит намеренно противоречивую фразу, часто содержащую манипуляцию, а потом смотрит, как другие реагируют (благодаря СМИ это стало еще более легким и доступным), аплодируют, возмущаются, творчески развивают его мысль или полемизируют с ним. Общественность волнуется, уже не имея ни времени, ни пространства для дискуссии на вторые по важности, но более трудные для охвата темы. Даже те, которые связаны с ее непосредственным опытом и вызывают живейший интерес.

Непосредственным опытом все большей части российского общества является социальное неравенство, систематически растущее после распада Советского Союза вместе с окончательным крахом эгалитарного мышления об экономике, еще в 2008 году официально признанным одной из ключевых проблем государства. Борьбу с неравенством официально поместили тогда в список заданий для реализации в рамках длительной стратегии Российской Федерации до 2020 г. Упомянутый год как раз начался, а из запланированного реализовано примерно 30 процентов. С чистыми показателями неравенства связана следующая проблема: систематический рост диспропорции между метрополией и провинциями, упадок уже не деревни, а небольших городов. Это дополняет принятая против общественной воли пенсионная реформа, и становится ясным, почему в публикации Левада-Центра, появившейся несколько дней назад, сказано, что целых 66 процентов россиян хочет значительных изменений во властных элитах, которые, по их мнению, перестали служить обществу. А поскольку полученные ранее показатели популярности правительства и президента были очень невыгодными для Путина и его окружения, с точки зрения Кремля противодействие было обязательным.

Самым важным элементом этого противодействия, разумеется, является обращение от 15 января и последовавший за ним роспуск правительства. Первое и второе должно было быть старательно подготовлено заранее: нет ничего случайного ни в уходе Дмитрия Медведева, ни в содержании общественных обещаний, которые представили россиянам. Однако без соответствующей подготовки и смена кабинета министров, и обещания сосредоточиться на политике в поддержку семьи и реформировать систему здравоохранения могли бы быть восприняты как выражение слабости и уступок со стороны власти. А этого в Кремле никто не хочет, поэтому в течение более чем двух недель до выступления Путина в СМИ обсуждалась тема, которая всегда срабатывает: Вторая мировая война.

Великая Отечественная война играет в российском сознании роль, которую трудно переоценить. В сознании, не в пропаганде, поскольку для культивирования памяти о том, как Советский Союз победил нацизм и ценой каких жертв, жителям России не нужны никакие стимулы, спущенные сверху (что не значит, что власти не стремятся удержать эту память в наиболее выгодном для себя варианте – в последние годы стало модным, например, подчеркивание роли Церкви в поддержке вооруженного конфликта). Представляя себя тем, кто защищает великую всеобщую историю от фальсификаторов с Запада, в конце декабря Владимир Путин в очередной раз разыграл архетип сильного лидера. Если Дональд Трамп считает, что в целях консолидации общественности он может поджечь Ближний Восток, то Путин решил, что ему хватит – по необходимости – войти в роль защитника страны в символическом смысле. С такой позиции намного легче и эффективнее впоследствии выступить с обращением, которое в основе своей является признанием, что социальные проблемы страны являются очень серьезными. Чтобы «спущенная сверху революция» или хотя бы ее заменитель удались, власти нужно демонстрировать, что все по-прежнему под контролем.

Перевоплощение президента России в роль учителя истории одновременно с этим выполняло конкретные задания в международных играх, ведомых российской дипломатией. И Польша, хотя о ней речь шла больше всего, вовсе не была главным адресатом «урока».

Путина, который осуждает антисемитизм и решительно клеймит не только Гитлера, но и всех соучастников Холокоста, должны были услышать в Тель Авиве. В рамках подготовки ко все более близкой годовщине освобождения лагеря смерти Аушвиц-Биркенау, но тоже в качестве прелюдии большого торжества по случаю 75-ой годовщины победы над фашистской Германией 9 мая 2020 года. Присутствие главы израильского правительства – кто бы в мае им ни был – является на этом празднестве необходимым хотя бы с точки зрения престижа: отсутствие, слишком малое количество или слишком низкий ранг иностранных гостей из так называемых «стран, имеющих значение» было бы дипломатическим провалом России. В «некруглых» 2018 и 2019 годах присутствие только отдельных президентов других стран удавалось с трудом объяснить как раз «некруглой», недостаточно символической датой. В 2020-ом это было бы катастрофой. Но хорошие отношения с Израилем нужны России также в связи с тем, что ей не удастся успешно подрывать доминирование американцев на Ближнем Востоке, и даже укрепиться на плацдарме в одной только Сирии, если власти Израиля не будут готовы примкнуть к этому и не мешать. Сейчас уже не те времена, когда у СССР были в этом регионе мощные активы в виде поддерживаемых им социалистических движений в арабском мире. В настоящее время даже российско-иранское сотрудничество на Ближнем Востоке не железное. Трудно говорить о том, чтобы интересы обоих государств в дальнейшем были общими, а вопросах будущего Сирии Путину легче удавалось договориться даже с президентом Турции Эрдоганом.

Тем временем на Западе мощные силы левых, такие как британская Трудовая партия или Непокорная Франция, более или менее храбро высказываются на тему израильской политики апартеида, а Израиль противостоит им, вешая на них ярлык антисемитов (в помощью сочувственных СМИ и организаций), намеренно путая это понятие с антисионизмом. Неужели российское правительство думает, что если оно само начнет как можно громче клеймить антисемитизм, хотя бы тот, который был более 80 лет назад, то оно укрепит свою дружбу с Тель Авивом? Если да, то результаты, если судить по наиболее важным израильским СМИ, вовсе не ошеломляющие: основные журналы в ближневосточном государстве действительно проинформировали о «польско-российской ссоре по поводу истории», но остановились на ее простом пересказе, иногда с кратким контекстом, касающимся плохих русско-польских отношений, иногда с замечанием, что в действительности у многих поляков лежат на совести убийства еврейских соседей. Особого восторга от выступления Путина в их сообщениях нет.

Эхо уроков истории президента России должно было дойти также до Брюсселя. Российская общественность должна была увидеть, как лидер дает сильный ответ на резолюцию Европарламента, в которой «два тоталитарных режима» в качестве виновников Второй мировой войны были приравнены друг к другу.  Ведь параллельно с этим Москва не может не знать, что ее роль в победе над нацизмом в западном сознании всегда была сводима к минимуму, и успешно. Это «заслуга» не только исторической политики, потому что ее в духе ярого антикоммунизма и поддержки определенных страниц собственной истории проводят, в основном, государства Восточной Европы, но и цепкой поп-культуры, особенно многочисленных фильмов, прославляющих армию США. О многом говорит сопоставление опросов общественного мнения во Франции: если в мае 1945 года 57 процентов анкетированных указывала СССР как основную силу, благодаря которой наступила победа, то уже в следующем поколении, в 1994 году почти половина французов считала, что победа над Гитлером – это, в первую очередь, заслуга американцев. Данная тенденция стабильна, поскольку в 2015 году в ответах на этот вопрос 54 процента голосов набрали Соединенные Штаты. 23 процента опрошенных выбрало Советский Союз. Факт, что на советские памятники в Берлине или в Вене пока никто не замахивается – это слабое утешение: эволюция политики памяти, которая выражена в указанной выше резолюции, в глазах Москвы уже более чем неблагоприятная.

Поэтому российские специалисты по исторической политике пришли к выводу, что лучшей защитой будет нападение и нападение радикальное: если съезд народных депутатов в 1989 году подверг осуждению тайный протокол пакта Риббентропа-Молотова и такой интерпретации придерживались также в 90-ых годах, то постепенно распространился подход, сводящийся к лозунгу: «о своих только хорошо». В мае 2015-ого Путин уже говорил о пакте как о документе, жизненно важным для безопасности СССР, а 80-ую годовщину подписания немецко-советского соглашения уже сопровождала выставка, на которой оно было объявлено чуть ли не высшим достижением советской дипломатии. Пресс-секретарь МИД России при случае объясняла в Твиттере, что благодаря договору Москва получила более выгодные границы и дополнительное время на защиту столицы от неминуемого нападения со стороны Третьего рейха (реакции российских интернет-пользователей, что показательно, разделились). Кроме того, «образцовым европейским демократиям» таким образом напоминали, что они сами с энтузиазмом аплодировали в Мюнхене разделу Чехословакии (тоже демократической!), чтобы направить внимание Гитлера на эту периферийную, восточную Европу, по поводу их легитимизации возможности упрекать кого угодно в том, что он подписал с Третьим рейхом какой-либо договор.

Однако в дальнейшем Путину понадобится эта Франция или Великобритания, особенно президент Франции, который теряет веру в НАТО, обладает собственными амбициями и в гостях у которого состоялась историческая встреча президентов России и Украины, поэтому он может рассматриваться как собеседник с большим потенциалом. Так что российский лидер не хотел переборщить с критикой западных демократий, поскольку – вернемся к началу – был другой способ, чтобы одновременно провести отвлекающий маневр, снять с себя упреки из Брюсселя и подмигнуть Тель Авиву. Этим способом было поставить под позорный столб Польшу, что, впрочем, является процедурой, применяемой далеко не со вчерашнего дня. В проправительственных телевизионных программах мальчиками для битья и вызывающими антипатию фигурами регулярно были как раз наши соотечественники, напоказ воплощающие стереотип «гордого поляка», бросающиеся фразами, обидными для российского зрителя. Отвлекающий маневр был подобран старательно. Российское общественное мнение, по крайней мере, его часть, не могло с удовольствием не принять того, что Путин в конце концов «призовет к порядку» восточноевропейскую страну, в медийном пространстве которой стали нормой всякого рода оскорбления, ехидные замечания и обвинения в адрес Москвы. Их обзор проведет в тексте ниже Мачей Вишневкий.

Что может сказать по этому поводу человек с левосторонними взглядами? Прежде всего, выразить глубочайшее сожаление о том, что Вторая мировая война, которая должна быть для всех большим и горьким уроком, стала предметом сиюминутных интриг. И Россия, и страны Восточной Европы, и Евросоюз, и Соединенные Штаты, и Израиль вместо того, чтобы вместе чтить память погибших и уничтоженных, обмениваются «интерпретациями», согласно которым одна конкретная сторона делает все хорошо от начала и до конца, ни на одном этапе не ошибается или, тем более, не совершает преступлений. То же, кого в этих преступлениях обвиняют, зависит от текущей ситуации в международной политике и сиюминутной необходимости внутри страны.

Честные историки, которые есть во всех этих странах, лучше всех знают, что это нонсенс. Они понимают, что до начала Второй мировой войны нерешенные после предыдущего глобального конфликта в 1914-1918 годах противоречия между державами, уже постановления Версальской конференции содержали источник нового напряжения и конфронтации. Они отдают себе отчет в зловещей роли большого капитала, который способствовал получению доступа к власти агрессивных националистов и фашистов, лишь бы только не победила надежда на более справедливый мир, представляемая социалистическими и коммунистическими партиями. Из-за того факта, что потенциал последних был загублен фатальными решениями Коминтерна и того, что сталиновский СССР действительно содействовал левым движениям за границей только тогда, когда видел в этом собственный, узко понимаемый интерес, возникла идеальная почва для появления главного агрессора: фашистской Германии. Националистические или идущие в этом направлении диктатуры в Восточной Европе могли смотреть на него с разной долей вдохновения или удивления, но, однако, не они, при всем своем отталкивающем (и антисемитском) облике, развязали эту войну. Нужна ли кому-нибудь из политиков такая история? Оказывается, нет. Собираются ли они отдать историю историкам? Тоже нет. И это повод для очень большого беспокойства.

Малгожата Кулбачевска-Фигат

Последние высказывания Путина вогнали в трепет весь без исключения польский мейнстрим. У меня есть плохая новость: это только начало.

Именно Польша платит за 30 лет непрекращающейся, нерациональной русофобии. В течение этого времени не было плохого слова, ругательства, оскорбления, или, наконец, нескрываемого презрения, которое приберегли бы не только для властей соседней страны, но и для ее жителей. Все это говорили сначала тише, потом, когда оказалось, что никто не обращает внимания, громче, отпуская все тормоза не просто хорошего отношения, но даже элементарной вежливости. И теперь внезапное удивление: Россия отреагировала!

Но это было не так, что однажды Путин проснулся утром и во время бритья ему пришла в голову мысль, что Польше надо дать по рукам. В российской политике на таком уровне случайностей не бывает. Момент был старательно подобран. Его всестороннюю обусловленность хорошо описывает Малгожата Кулбачевска-Фигат в своей статье выше.

Независимо от причин русского удара по Польше, Путин был прекрасно уверен, что его слова попадут на благоприятную почву. Русские давно знали, что Польша для них – это враг номер один. Поэтому последовала реакция. А то, что именно такая… Что ж, не смотрел, как делаешь – теперь смотри сам, что делать, сказал отец сыну, который прибежал к нему с новостью, что его девушка незапланированно забеременела. Польская элита годами работала над ухудшением состояния русско-польских отношений.

«Главной целью [изменений в результате порыва рабочих во время «Солидарности» — примеч. М.В.] является оттолкнуть Россию от Европы раз и навсегда».

«Россия, даже демократическая, и даже прежде всего демократическая, будет для нас слишком могучей, чтобы мы могли позволить себе непосредственное соседство с ней (…) Поэтому мы не можем допустить, чтобы хоть в какой-либо форме возникла Российская Федерация».

«Условия нормализации отношений с Россией: возвращение к границам по Рижскому мирному договору (потом передача Вильнюса и Львова Литве и Украине, Россия с режимом, оговоренным при участии поляков, советские солдаты, погибшие на территории Польши признаны захватчиками, присоединение к Польше Калининграда, наконец, взыскание с России высокой компенсации за оккупацию. Поскольку от России <<не убежать, нужно ее победить>>)».

Все эти мысли, выводы и ожидания от России со стороны всей Польши и всех поляков, на что претендуют их авторы, были представлены в антологии «Геополитике наперекор. Центрально-Восточная Европа в политической мысли польской демократической оппозиции 1976-1989». Это ни мысли, ни политические, но это не важно.

Однако необходимо осознавать, что авторы приведенных выше слов в 1989 году стали элитой этого государства и с того времени их взгляды формируют отношения Польши с Россией. И то, что прошли годы с тех пор, как эти слова были написаны или произнесены, вовсе не является утешением. Напротив, они приобрели актуальность и вес преимущественно в настоящее время – они были собраны и опубликованы в 2014 году Канцелярией президента Республики Польша. И чтобы ни у кого не было никаких сомнений по поводу того, что высшая власть Польши относится к ним серьезно, вступление к антологии написал действующий президент Польши на тот момент, Бронислав Коморовский. Интересно, авторы идеи опубликовать такую точку зрения действительно думали, что эту книгу никто не прочитает в России? Что никто не заметит? И не сделает выводов?

На самом деле, вся, за небольшим исключением, польская политическая сцена, хотя и ужасно друг с другом переругавшаяся, когда речь заходит о России, объединяется в одном и том же нарративе. СМИ, либеральные или крайне правые, в своем отношении к России удивительно схожи. То, как сильно прославилась своей крайней русофобией «Газета Выборча», не требует специальных доказательств. Достаточно ее просто читать. Корреспонденция Вацлава Раздивиновича определенно войдет в историю крайне предвзятого нарратива. Однажды один из польских иностранных корреспондентов сказал мне, что невозможно быть корреспондентом в другой стране, не испытывая симпатии к ее народу или хотя бы не уважая его. Радзивинович доказал, что можно. Есть еще множество журналистов, которых не стесняет ни необходимость быть объективным, ни требование говорить правду, ни даже уровень знания языка, сообщения которых из России напоминают чтение дешевых ужастиков. Существуют бывшие и действующие корреспонденты разных СМИ, комментаторы и «эксперты», чей уровень даже не неприязни к России, а ее незнания вызывает в лучшем случае недоумение. Это их старательная, кропотливая работа по созданию атмосферы угрозы, чуждости, презрения и отвращения заложила фундамент польской русофобии, одним из главных составных элементов которой является лишение россиян человеческих черт. Это известный прием, позволяющий применить по отношению к обесчеловеченному объекту такие формы воздействия, которые в случае представителей человеческого рода вызвали бы сопротивление. В нашем медийном пространстве это все еще успешно применяемый прием. В историю польских СМИ войдут также сообщения и комментарии по поводу трагедий, которые объединяли в настоящей боли всех россиян, независимо от их политических взглядов. Так было после террористической атаки на школу в Беслане, трагедии «Курска», нападения террористов на театр на Дубровке. Реакции польских СМИ были бесчестными и жестокими, с трудом скрывающими удовлетворение от того, что с Россией и россиянами случилось несчастье. И журналистов не оправдывает то, что в создании подобного нарратива участвовали также официальные представители Польши. Тогда даже американцы сподобились на жесты солидарности и сочувствия. Только не Польша.

Впрочем, сегодня немногое изменилось.

«Лучше националист, чем кагэбэшник. Лучше даже польский расист, чем чекист. Мы сможем вернуться ко всем нашим вопросам, когда мы вернемся к нормальным западным стандартам правового государства, которые позволят нам принадлежать к западному, а не восточному сообществу». Это Яцек Жаковский.

«Если ты думаешь, что в этих записях нет ничего необычного, это значит, что тебе не нужно ехать на Восток. Ты уж там, и он внутри тебя». Это Томаш Лис, в прошлом году.

Таких цитат без труда можно найти десятки, если не сотни. Поскольку говоря: «Восток», известные журналисты имеют в виду ни Китай, ни Японию. Эти, по существу, расистские высказывания описывают Россию и только ее. Действительно, если обвинить их в антироссийской ненависти, все как один будут возражать. Будут говорить только о симпатии к «обычному россиянину», о том, как они любят русскую культуру, даже вспомнят несколько фамилий. Однако, по сути, их образ «обычного россиянина» — это небритый, немного пьяный «мужик», играющий на балалайке или гармошке, непременно в фуфайке и валенках. Русские могут все, но только с одним условием: они должны быть хуже нас.

Под конец приведем еще слова не абы кого, а Анджея Талаги, бывшего заместителя главного редактора «Речи Посполитой» и вице-председателя Warsaw Enterprise Institute, аналитического центра правой направленности, который убеждает запретить в странах Восточного Партнерства (и Польше в том числе) российские телевизионные каналы, книги, журналы, интернет-страницы, потому что «сквозь них просачивается российское сознание, русская точка зрения». То есть запретить Пушкина, Гоголя, советские фильмы и спектакли, без которых немыслима европейская культура. Это такое же варварство, как и разрушение памятников в честь погибших советских солдат и офицеров в сопровождении жестоких и несправедливых слов. Такого русские не забывают.

Нападения со стороны русских можно было ожидать также на основании других сигналов. Польша в российских СМИ издавна играла роль мальчика для битья. В политические ток-шоу с большим охватом аудитории регулярно приглашали польских «публицистов» — Якуба Корейбу и Томаша Мацейчука. Они оба на заказ и, вероятно, за высокое вознаграждение играли роль людей, высказывания которых вызывали много возражений у зрителей.

Некоторые из их слов наносили глубокую обиду чувствам среднестатистических россиян. Однако на самом деле неважно, кем были Мацейчук и Корейба, и что они конкретно говорили. Более важно то, кто на российском центральном государственном телевидении принял решение, что наши соотечественники станут символами враждебного, провокационного Запада. Это не было случайностью, в российской пропагандистской машине случайностей не бывает. Подведением итогов было ток-шоу «Вечер с Владимиром Соловьевым», одна из наиболее популярных среди неискушенного зрителя программ этого типа. Посвященная Польше. Характерно, что на нее не был приглашен ни один поляк, а участники дискуссии обменивались в лучшем случае противоречивыми высказываниями по поводу Польши. Начиная от фразы «польская государственность возникла в 1918 году», произнесенной не очень толковым депутатом коммунистической партии, до несоответствующих правде утверждений гражданина Израиля, бывшего главы спецслужбы Nativ, что антисемитизм в довоенной Польше был настолько силен, что в Армии Крайовой не служил ни один еврей. Этот сеанс ненависти мог бы дать кому-нибудь пищу для размышлений. Но не дал.

В течение периода своей новой независимости Польша утратила весь капитал уважения к своей истории (в том числе – к совместной борьбе с нацизмом), культуре и людям со стороны России. Когда-то польская культура была для многих образованных русских предметом своеобразного восхищения, неотъемлемой частью европейской культуры, а также чем-то близким. Сегодня очень немногие знают польские фильмы, книги, спектакли.

«Российско-польская группа по сложным вопросам» перестала действовать именно тогда, когда стало действительно трудно. И нет желающих вести официальный диалог.

Слова президента России, хотя они и являются резкими и во многом несправедливыми, не вызывают у меня большого беспокойства. Ясно, что лучше Путин и его суждения в 2009 году, когда он написал: «Вне всякого сомнения можно со всеми основаниями подвергнуть осуждению пакт Риббентропа-Молотова, заключенный в августе 1939 года. (…) Сегодня мы понимаем, что любая форма сговора с нацистским режимом неприемлема с моральной точки зрения и не обладала никакими перспективами для реализации, которые во всей той ситуации можно было бы признать благоприятными». Сегодня он говорит по-другому, но его слова только доказывают, что они являются элементом более значительной политической игры.

Однако, вызывает большое беспокойство то, что всякого рода российские псевдоисторики, политологи и услужливые журналисты хотят любой ценой заслужить благосклонность своих властей и произносят множество несоответствующих реальности и глубоко оскорбляющих Польшу слов, делают из нее союзника нацистов, подельника в самых страшных преступлениях. Они накачивают медийное пространство нескрываемой враждебностью к Польше, разжигая огонь, который будет трудно погасить.

Путин ударил нас в самое трудное для защиты место и в самый худший для нас момент. Так как трудно отрицать существование антисемитизма в Польше до войны, во время нее и в настоящий момент.

В этом вопросе нас трудно защищать. Желающие представить возражения Путину появились на международной арене только тогда, когда в Твиттере посмеялись над американским послом в Варшаве, которая ответила на обращение президента России. Что ж, мы одиноки, это результат многолетних стараний современного правительства. Аналогии с 1939 годом довольно очевидны. Так что же нам делать? Разговаривать. Думать о своих интересах, понимать чужие. Искать понимания, а не войны, которую мы всегда проиграем, независимо от ее окончательного результата. Думать. Это последнее является самым трудным.

Конечно, во всей этой ситуации есть одно преимущество: с момента речи Путина, одним из существенных элементов которой был польский антисемитизм, можно надеяться, что закончилось тесное и полное взаимных комплиментов сотрудничество некоторых российских СМИ с представителями польских антисемитских крайних правых с фашистскими склонностями. То, что сделал в течение последних лет «Sputnik Polska» в своей области является чем-то непостижимым. Раскручивание и раздувание шумихи вокруг таких людей, как Гжегож Браун или главы Польской фаланги Бартош Бекер, проведение с ними интервью и обращение к ним, как к достоверным источникам для описания польской действительности – это обыкновенная компрометация. Если Россия хочет убедительно выглядеть как враг антисемитизма, то нужно с этим покончить. Но так ли это будет?

Мачей Вишневский

ТЕЛЕСКОП

Читайте также:

Метки (тэги)