Мнения

«Восточное партнёрство»: 10 лет бега по кругу

На днях исполнилось 10 лет проекту ЕС «Восточное партнёрство». С каким настроением отметили юбилей участники интеграции со стороны экс-СССР — Азербайджан, Армения, Беларусь, Грузия, Молдова и Украина? И почему Беларусь вовсе не стремится проявлять инициативу в ВП и расценивает его как обузу?

История «Восточного партнёрства»

Идею «Восточного партнёрства» предложил министр иностранных дел Польши Р. Сикорский. 26 мая 2008 года на Совете ЕС по общим вопросам и внешним связям он, при участии Швеции, выдвинул концепцию расширения и улучшения политики соседства со странами на восточном направлении. По мнению политиков, шесть экс-государств СССР нуждаются в направляющей руке в вопросах демократии, создании зон свободной торговли и улучшении связей с Евросоюзом, развитии контактов между людьми, включая либерализацию визового режима и предотвращение нелегальной миграции.

Учредительный саммит восточного партнёрства

На основе добрососедства планировалось подписать со временем двусторонние соглашения между Евросоюзом и «шестёркой», а затем (чем чёрт не шутит) интегрировать их в социально-экономическое и политическое пространство единой Европы. При этом все шесть стран автоматически признавались заинтересованными странами-партнёрами. То есть Азербайджан, Армения, Беларусь, Грузия, Молдова и Украина жаждали (по мнению создателей проекта) попасть в ЕС, хотя бы экономически. 7 мая 2009 года была принята Пражская декларация, закрепившая основные направления политики между ЕС и «восточной шестёркой».

Саммит восточного партнёрства 2009 года
Первая встреча «восточных партнёров». Изображение: amazonaws.com

Впрочем, европейцы сразу же выставили заслон — дальнейшая интеграция возможна лишь после выполнения странами-участницами определённых требований ЕС (демократия, свободные выборы, свобода СМИ и пр.). В 2010 году в «группу друзей» позвали даже Россию. Она должна была участвовать в переговорах, касавшихся местных инициатив (преимущественно вокруг Калининградской области). РФ участвовать в этом проекте отказалась.

На саммите 2012 года крепко прошлись по Беларуси, призывая депутатов Европарламента обратить внимание на ситуацию с правами человека в нашей стране. А 28-29 ноября 2013 года состоялся Вильнюсский саммит «Восточного партнёрства». На нём, после проверки выполнения ряда условий, планировалось подписать два соглашения Украины с Европейским союзом. Именно на этом саммите у тогдашнего президента Украины В. Януковича дрогнула рука и подписание не состоялось — Янукович захотел видеть в этот исторический момент рядом с собой В. Путина, а также попросил много денег. Чем закончилось это неподписание, нам хорошо известно.

Пятым саммитом стала встреча в Брюсселе в 2017 году. Это мероприятие отличает от предыдущих встреч два момента: Украина и Армения сделали решительные шаги по интеграции с ЕС, а накануне пресс-служба внешнеполитического ведомства выпустила документ «10 мифов о Восточном партнёрстве», в котором среди прочего выделили фразу:

«Инициатива партнёрства — это не процесс вступления в ЕС. Её цель — создать общее пространство демократии, процветания, стабильности и тесного сотрудничества».

Иными словами это значило следующее: «никто просто так вас в Евросоюз не возьмёт, дорогие восточные соседи».

С чем подошли страны к «Восточному партнёрству»

За прошедшее время все государства-участники в той или иной степени прошли путь трансформации от «недемократичных» по мнению Евросоюза режимов к формированию гражданского общества и главенству прав и свобод. Однако члены «шестёрки» соткали слишком сложный восточный «узор», и что дальше делать с этим полотном на геополитической арене не совсем понятно ни еврокомиссарам, ни главам государств.   

Азербайджан. Отношения нефтеносной республики с ЕС можно назвать умеренно-тёплыми. Их основу составляет Соглашение о партнёрстве и сотрудничестве между ЕС и Азербайджаном 1999 года. В феврале 2017 года было активировано новое рамочное соглашение, призванное форсировать развитие отношений. К тому же Азербайджан остаётся важным поставщиком ресурсов Каспийского бассейна в Еврозону (обеспечивает 5% спроса на нефть), а для него Евросоюз остаётся партнёром №1. С 2014 года действует Соглашение об упрощении визового режима и реадмиссии. Мощным камнем преткновения остаётся конфликт в Нагорном Карабахе, решить который не может никто. В результате юбилейная декларация получилась несколько смазанной в силу того, что в ней не было указания на территориальную целостность Азербайджана (с НКР). Подпись под документом делегация не поставила, хотя на встрече присутствовал сам президент Алиев.  

Армения. В ноябре 2017 года Армения и ЕС подписали соглашение о расширенном и всеобъемлющем партнёрстве. После смены политической конъюнктуры в стране в апреле 2018 года Армения активнее заговорила о желании сблизиться с ЕС. В ходе встречи в этом году глава МИД Армении З. Мнацаканян заявил: «Мы полны решимости укреплять наши отношения с ЕС на основе взаимного уважения, взаимных интересов, приверженности демократическому управлению и подотчётности, и в то же время ожидаем поддержки ЕС в продвижении наших реформ — образовательных и научных обменов, либерализации виз». Чуть ранее, в марте, председатель Европейского совета Д. Туск пообещал увеличение финансовой и технической помощи при проведении внутренних реформ.

Грузия. Это второй по интенсивности взаимодействия с ЕС кандидат после Украины. Грузия подписала в 2014 году Соглашение об ассоциации с ЕС, а в конце марта 2017 года получила безвизовый режим со странами зоны Шенген. Грузия начала движение в сторону Европы ещё до активации «Восточного партнёрства» и с тех пор пытается максимально быстро завоевать расположение еврокомиссаров. Руководство страны регулярно отчитывается о проведённых реформах и соглашается с исполнением большей части рекомендованных. В 2017 году Грузию отметили как ведущую страну в рамках ВП. В ходе встречи 18 мая 2019 года президентов Грузии и Эстонии было вновь подтверждено желание вступления в ЕС, но о сроках подачи заявки пока ничего не известно.

Молдова. Успех или провал? За прошедшие 10 лет нельзя сказать однозначно, выиграла Молдова от партнёрства или нет. Когда-то её называли «историей успеха» ВП и приводили в пример как рабочую модель, ставшую на путь реформ. С 28 апреля 2014 года граждане Молдовы получили возможность посещать Шенгенскую зону без виз. Сказка закончилась в том же году, когда на глазах у всей Европы и прозападного правительства из банковской системы страны вывели 1 млрд евро. Правда, Соглашение об ассоциации всё равно вступило в силу 1 июля 2016 года. В 2017 году продолжалось наращивание товарооборота (до 4 млрд евро, на долю ЕС приходилось 55% общего объёма торговли). В июне 2018 года были отменены выигранные оппозиционером выборы мэра Кишинёва. После этого Евросоюз быстренько свернул всю помощь, потребовал продолжения реформ, расследования кражи 1 млрд евро и демократических выборов. В условиях продолжающейся конфронтации президента Молдовы И. Додона и парламента, а также нерешённости проблемы Приднестровья шансы на ближайшее успешное будущее у страны в евросемье весьма туманные.

Украина. Пожалуй, наиболее пострадавшее от «Восточного партнёрства» государство можно одновременно назвать и самым активным сторонником евроинтеграции. Правительство Порошенко за минувшие пять лет выжало из страны максимум, только бы получить заветные «галочки» от еврокомиссаров напротив принятых реформ. К 2019 году стало ясно, что несмотря на подписание Соглашения об ассоциации и его вступления в силу ещё в 2017 году, Украину рассматривают скорее как и другого «вечного студента» (постоянного кандидата на вступление в ЕС) — Турцию. Иными словами, можно внедрять все реформы, но Европу всё равно будет что-то не устраивать. В конце концов тот же Эрдоган образно плюнул на Запад и указал на то, что раньше говорили о выполнении 15 условий, затем увеличили их до 35 и вообще не хотят принимать Турцию потому, что она мусульманская страна. Украина хоть и не мусульманская, но там хватает русскоязычного населения, а статус как минимум двух областей и вовсе остаётся невыясненным.

Подписание Украиной соглашения об Ассоциации с ЕС. Слева направо: Д. Туск, П. Порошенко, К. Юнкер.
Подписание Украиной соглашения об Ассоциации с ЕС. Слева направо: Д. Туск, П. Порошенко, К. Юнкер. Изображение: president.gov.ua     

Таким образом, более-менее активно пытаются сотрудничать с ЕС лишь три страны: Грузия, Молдова и Украина. Остальные интегрируются вяло и прислушиваются к реформам лишь в качестве рекомендаций, а не руководства к действию. При этом всё происходящее очень не нравится Российской Федерации.

Торговля с ЕС странами Восточного партнёрства

Россия против «Восточного партнёрства»

Отношение правящих кругов Российской Федерации к ВП изначально было пропитано негативом. Проект расценивается исключительно как попытка мягкого подрыва геополитического влияния России в регионе и постепенное перетягивание под крыло ЕС важных если не союзников, то находящихся в пределах стратегического поля «буферов».

Пока однозначно можно говорить об успешности навязывания западноевропейцами своих интересов и усилении антирусской политики в Грузии и Украине. При этом Грузия попыталась сразу же дистанцироваться от России после конфликта августа 2008 года, ещё до создания «Восточного партнёрства». Украина активнее стала использовать проект в своих целях после весны 2014 года и ситуации на Донбассе. За ними следует Азербайджан, который с восточной предусмотрительностью выбирает себе более значимого союзника на данный момент (и им пока является Европа). Молдову и Армению можно назвать пытающимися усидеть на двух стульях сразу. А Беларусь на их фоне вообще выглядит включённой в состав партнёров по ошибке, поскольку никаких особо активных шагов к интеграции не предпринимает.

Цитаты министра иностранных дел РФ Сергей Лавров

Российский политолог Г. Мирзаян не скрывает критического отношения к проекту-заманухе единой Европы:

«Восточное партнёрство» (ВП) — это такая европейская ловчая петля (то есть палка с петлей на конце, с помощью которой обычно отлавливают бездомных животных), используемая Брюсселем для поимки и удержания в покорности постсоветских государств. (…) Какое-то время ВП выполняло функцию суррогата [европейского членства], однако сегодня уже начало барахлить. Прежде всего потому, что оно не показывает «истории успеха».

Иными словами, элиты Киева и Тбилиси и прозападное население подошли к логичному вопросу: «когда мы вступим в ЕС?». И здесь еврокомиссары могут только чесать затылок, так как на самом деле вряд ли ЕС собирался прирастать шестью новыми членами, из которых 5 (!) имеют территориальные проблемы. К тому же у входа в единую Европу толпятся Турция, Северная Македония, Албания, Сербия и Черногория. А у них из-за спины выглядывают Косово с Боснией и Герцеговиной. Слишком много блудных сыновей оказалось у отчего европейского дома.

Поэтому государствам из ВП придумали этакий общеевропейский аналог «карты поляка». Вроде бы и не гражданство, но посетить ЕС на продолжительный период можно. И на въезде всех неизменно встречает рекламный плакат «Посмотрите, как прекрасно в Евросоюзе», который закрывает ряд проблем. Хорошо, что выполнять постоянно увеличивающийся список требований к реформам можно бесконечно (спросите у Турции). Поэтому до вступления в ЕС дело может не дойти вообще ни для кого. Министр иностранных дел Латвии Э. Ринкевич обронил в 2017 году:

«Правда сегодня в том, что никто из них (стран-членов «Восточного партнерства») пока не готов стать полноценным членом».

Если говорить конкретно о последнем, «юбилейном» саммите, то поводов для серьёзного беспокойства у России быть не должно. Ведь на уровне глав государств были представлены только Азербайджан и Молдова, остальные страны — на уровне премьер-министров или министра иностранных дел (как в случае с Беларусью). Гораздо красноречивее любых рассуждений выглядит факт неподписания некоего итогового или, напротив, рамочного документа. Произошедшее на полях саммита больше похоже на иллюстрацию строчки «а вы, друзья, как ни садитесь, всё в Еврозону не годитесь». Никакие обязательства Европа на себя не взяла, а партнёры еле-еле пытаются продвинуть себя в сфере безопасности, энергетики и транспортных перевозок. Получается не очень хорошо.

Незваный гость «Восточного партнёрства»

Пожалуй, самым непонятным гостем в зале ожидания «единой Европы» выглядит Беларусь. Это видно и по отношению первых лиц государства к саммитам ВП, и по очень вялому движению навстречу предлагаемым ЕС реформам. Например, на последнюю встречу, посвящённую 10-летию проекта, А. Лукашенко звали лично. Но он посчитал, что достаточно будет главы МИДа В. Макея.

В этом решении Лукашенко не было ничего необычного даже для оппозиционных ресурсов. Дело в том, что президент страны бойкотировал уже второй саммит «Восточного партнёрства», проходивший в 2011 году в Варшаве. Напомним, тогда поляки жёстко раскритиковали Лукашенко за разгон митинга 19 декабря 2010 года. А затем предложили остальным участникам подписать итоговую резолюцию с критикой «режима». В тот раз многие отказались, что сразу обнажило противоречия внутри проекта.

К 2015 году, к Рижскому саммиту, стало ясно, что недоинтеграция трещит по швам. Молдова, Грузия и Украина готовы были хоть завтра вступить в ЕС (чего им никто не гарантировал), а Азербайджан с Беларусью вообще не чешутся и не собираются ослаблять свои авторитарные режимы. Тогда еврокомиссары перешли к тактике точечных переговоров с партнёрами. Частично она дала плоды, поскольку теперь риторика Лукашенко временами стала изобиловать реверансами в сторону ЕС, больше похожими на обычную дипломатическую вежливость.

Например, 15 марта 2017 года в ходе встречи с заместителем премьер-министра, министром иностранных и европейских дел Бельгии Дидье Рейндерсом, Лукашенко заявил:

«Чего бы ни стоило, Европейский союз надо сохранить. Это не моя личная позиция (хотя и личная), эта позиция исходит из международных государственных интересов. Чем больше опор, тем устойчивее система. Поэтому я сторонник Европейского союза. (…) Но надо разговаривать, надо быть ближе друг к другу. Надо, если у вас есть опыт, предлагать и передавать его. Мы готовы учиться. Но прошу, имейте в виду одно: для нас святы суверенитет и независимость».

21 июня 2018 года в беседе с еврокомиссаром Й. Ханом:

«Мы решили идти навстречу друг другу, восстанавливать дружеские, партнёрские отношения. (…) Разговоры о демократии, свободе слова, политзаключённых, отмене смертной казни — это само собой разумеется, мы не снимаем это с повестки дня, мы смело и открыто об этом говорим. (…) Я хочу, чтобы вы понимали: мы будем настаивать на том, чтобы Европейский союз точно так же открывался для нас, как мы открыты для вас».

18 февраля 2019 года в беседе с европейским комиссаром по бюджету и человеческим ресурсам Г. Эттингером:

«Я хочу вас заверить, что Беларусь в отношении к своим соседям всегда придерживается очень взвешенной и аккуратной политики. Мы считаем, что соседи от Господа, их не выбирают, поэтому с ними надо строить добрые отношения. Исходя из этого, мы всегда будем надёжным партнёром Европейского союза, и за белорусское направление (почти полторы тысячи километров) вы можете не беспокоиться. Конечно же, мы хотим, чтобы подобные чувства были взаимными».

Саммит Восточного партнёрства
Изображение: mfa.gov.by

Интересное наблюдение: всё это А. Лукашенко произносил в ходе визитов еврокомиссаров в Беларусь, но сам никакие мероприятия не посещал. Только основываясь на этом можно сделать вывод — президент не посещает пустопорожние евровстречи. Он (в очень редких случаях) навещает старушку Европу только для конкретных переговоров. И если бы в рамках нынешнего саммита подписывали, скажем, соглашение о взаимном упрощении визового режима — это один повод для встречи. А опрокинуть французского шампанского просто за 10 лет ходьбы по кругу — это совсем другое.

Да и «отмечать» белорусской стороне строго говоря нечего. Частичные санкции в отношении Беларуси со стороны ЕС продолжают действовать (запрет на поставку оружия и запрет на въезд для четырёх лиц). Стоимость виз для белорусов по-прежнему остаётся высокой, несмотря на односторонний месячный безвиз в том числе и для граждан ЕС. Да и вообще, мнения общества по поводу вступления в Еврозону никто не выяснял, и среди приоритетов внешней политики вхождение любой ценой в состав Евросоюза не значится. А учитывая опыт Албании и Турции, вряд ли в ближайшей перспективе это возможно, даже предположив возможный (но маловероятный) нейтралитет России.

Многовекторный магнит

И всё же формально декларировать добрососедство с Европой в Беларуси будут. Правда, исключительно ради участия в разных нейтральных мероприятиях, вроде экопроектов, энергетических программ или научно-технического обмена опытом и получения грантов. Объявленная на государственном уровне многовекторная политика должна нащупывать точки притяжения, а здесь совсем рядом такой мощный и богатый «магнит», «торговый партнёр №2» и т. д.

23 мая замминистра иностранных дел Беларуси О. Кравченко подчеркнул в ходе поздравления дипломатов с Днём Европы:

«Европейский союз — непосредственный сосед Беларуси и партнёр по многим вопросам. В основе наших отношений — общие исторические, цивилизационные, культурные, религиозные, образовательные, мировоззренческие элементы. Это и связи в области торговли, инвестиций, промышленной кооперации, искусства, науки и техники, спорта. Молодёжные обмены, туризм, межрегиональные и побратимские форматы сотрудничества».

Обратите внимание, ни слова о единстве политических целей. Правда, косвенно намёк на это прозвучал ниже:

«Определение долгосрочной цели в отношениях может быть легче касательно Беларуси, чем стран, которые ориентируются на перспективу членства в ЕС. Определение стратегии на перспективу 10-20 лет может помочь решить важные, но все же тактические задачи, которым мы сейчас не всегда со стопроцентным успехом уделяем много времени».

Налаживанием контактов с Суданом и Вьетнамом сыт не будешь. Эти и аналогичные страны не очень платёжеспособны и вряд ли на них можно рассчитывать в долгосрочной перспективе. Поэтому в усилении взаимодействия с ЕС и свободном движении товаров Беларусь заинтересована, но при этом политическая воля её остаётся несгибаемой. То есть, плевали мы на ваши просьбы о реформах и намёки на присоединение к санкциям против России. Мы в «вас» вступать не собираемся, и ничего вы не сделаете. И свою программку «2020» — 20 конкретных целей к 2020 году — можете выбросить на свалку истории.

Европейский союз
Изображение: euneighbours.eu

Евросоюзу простые дотации и торговля без демонстрации политической лояльности тоже совсем не интересны. Хотя именно на примере Беларуси можно было бы проверить истинные намерения «Восточного партнёрства» — благотворительность в обмен на реформы или дружба против России. Очевидно, что при таком медленном движении навстречу Европе размер помощи будет сокращаться. Гораздо хуже для Лукашенко, если одновременно с этим будет истощаться и река российских кредитов. Тогда на евроарене могут и прозвучать некоторые громкие заявления, призванные продемонстрировать разворот на Запад и «переобувание».

Число общественных организаций в Беларуси

А значит во внешней политике Беларусь снова будет балансировать на противоречиях и разногласиях двух геополитических центров — ЕС и России. Доминировать будет тот, кто предложит больше денег или более выгодные условия. В частности, если курс на усиленную интеграцию с РФ всё-таки станет основным в правящих кругах Беларуси, то Евросоюз с их рекомендациями будет отправлен дальше на Восток. Но если финансовые потоки из России будут прямо пропорциональны невыполнимым требованиям об интеграции, то начнётся курс на диверсификацию финансирования. Скорее всего, при этом Беларусь будет просить точечную помощь у Австрии, Нидерландов, Великобритании и, скажем, Германии.

Про пакет европейской помощи Беларуси

Беларусь не станет однозначно выбирать между Востоком и Западом, особенно при грядущей смене политической конъюнктуры в ближайшие пять лет. Пока наиболее близким представляется «армянский» вариант взаимодействия. Армения состоит примерно в 40 международных организациях и образованиях и принимает участие в мероприятиях ещё более десятка проектов. Часто это взаимоисключающие образования — СНГ и Совет Европы, ОДКБ и НАТО-Партнёрство ради мира, ЕАЭС и «партнёрка» с ЕС. Беларусь выгодно отличается от Армении отсутствием территориального конфликта и более крупным рынком. Соответственно, оттолкнувшись от экономической составляющей, можно будет постепенно нарастить уровень взаимодействия с ЕС и ждать трансформации или закрытия проекта «Восточное партнёрство», который в нынешнем его виде похож на красивый занавес, скрывающий исключительно пустоту.

Леонид Мережковский    

Вам также может быть интересно:

Метки (тэги)