Мнения

Выборы в парламент по смешанной системе: если и да, то в каком виде?

Палата представителей VII созыва избрана и скоро начнет свою работу. В день выборов 17 ноября 2019 года глава ЦИК Лидия Ермошина еще раз обмолвилась о возможном переходе от мажоритарной избирательной к смешанной или вообще пропорциональной системе выборов парламента в будущем.

Ранее, в 2017 году партия левых «Справедливый мир» уже предлагала перейти на пропорционально-мажоритарную систему проведения парламентских выборов. Годом раньше либерально-демократическая партия Беларуси предлагала избирать подобным образом не только Парламент, но и вообще депутатов всех уровней. Насколько подобные предложения по формированию нижней палаты Парламента реальны в своем осуществлении и если да, как скоро, а главное, в каком именно виде такое возможно?

Разговоры о возможном переходе к выборам парламента по пропорциональной системе не прекращаются уже как второй десяток лет. Вариантов предлагается великое множество. Условно их можно разделить на две группы: те, для осуществления которых требуется изменение Конституции и те, для которых без изменения Основного закона можно обойтись.

Статья 91 Конституции говорит прямо: «Состав Палаты представителей – 110 депутатов. Избрание депутатов Палаты представителей осуществляется в соответствии с законом на основе всеобщего, свободного, равного, прямого избирательного права при тайном голосовании». То есть Основной закон прямо не говорит о механизме проведения выборов, определяя лишь количество членов нижней палаты. Это означает, что для возможного перехода от мажоритарной системы к смешанной (когда часть депутатов по-прежнему избираются от одномандатных округов, а часть – по т.н. «спискам») или вообще к полностью пропорциональной системе (когда все депутаты парламента избираются по таким спискам) вовсе не нужно менять Конституцию, а будет достаточно изменить избирательное законодательство. Если же мы захотим увеличить число депутатских мест в Палате представителей, то подобное изменение возможно только путем изменения как минимум статьи 91 Конституции.

Любопытно, что ни мажоритарная система, ни пропорциональная системы не идеальны. С одной стороны, при первой победитель получает все (с некоторых пор выборы парламента у нас вообще проводятся в один тур и итог выборов в конкретном округе теоретически может определить перевес в один голос), но с другой, при подобном раскладе очень много «иных мнений» остаются не представлены в парламенте: проигравшим нужно ждать четыре года, чтобы снова попробовать избраться. Однако именно при мажоритарной системе всегда известно, кто именно избран от конкретного избирательного округа, жители которого при необходимости всегда знают, с кого спросить или хотя бы к кому обращаться. Любопытно, что на протяжении последних нескольких созывов Палаты представителей по ряду опросов в большинстве случаев граждане нашей страны затрудняются назвать фамилию своего депутата парламента. Возможно, причиной тому может быть не очень активная работа депутатов в своих округах, а возможно, что-то еще.

При голосовании же по спискам выбор становится в большей степени деперсонализированным (если, конечно же, истинным мотивом отдать свой голос не является сильная личность лидера политической силы), но в этом случае появляется возможность проголосовать, скорее, за более близкую идеологию или вообще – некую за идею. При выборах по мажоритарной системе последнее часто может быть вытеснено личностью кандидата, что-то вроде «биография первична, а политическая платформа — на втором месте». Кроме того, при голосовании за список политической силы и при условии, что данная сила хорошо ведет свою кампанию и в целом достаточно популярна, для того, чтобы войти в парламент, весьма вероятно, что мы будем помнить, за список какой именно партии проголосовали на прошедших выборах, т.к. системные партии и движения обычно довольно активны, что позволяет им чаще появляться в информационном поле, не давая своим избирателям забывать о себе.

Наиболее компромиссным вариантом мне видится мажоритарно-пропорциональная система избрания парламента в пропорции, когда половина депутатов избираются от округов, а вторая половина – по спискам.

В этой связи встает резонный вопрос о численности депутатов, избираемых по подобной, смешанной системе. На недавних выборах в Палату представителей среднее число избирателей на один округ составляло 63 000 человек. Такое количество избирателей на один округ вызывает немало критических замечаний: кандидатам сложно, а порой физически невозможно охватить своей агитацией весь округ полностью (проблема особенно актуальна в сельских округах, часто объединяющих сразу несколько районов области), а уже избранному депутату затем трудно работать в таких больших (по численности и площади) округах и так далее.

Кстати, Верховный совет БССР с 1938 по 1978 годы имел так называемый динамический состав: его депутаты избирались по норме 1 депутат на 20 000 человек. Конституция БССР 1978 года закрепила численность ВС в количестве 485 депутатов и именно столько депутатов было в парламенте БССР с 1978 по 1990 годы. Правда, в Верховном совете Республики Беларусь XII созыва (1991-1995) депутатов было уже 360, а в XIII (1995-1996) – вообще только 260 человек, но это в любом случае почти в два с половиной раза больше, чем нынешние 110 в Палате представителей.

Весьма вероятно, что в будущем нас ждет реформа административного деления, но вопрос в каком именно виде она будет проведена остается открытым. Нельзя исключать, что границы избирательных округов по выборам депутатов верхней палаты парламента также будут изменены, вернее, в последствии увязаны с новой системой административного деления. Мне видится вполне логичным уменьшить количество избирателей в округах в два раза (сделать 30 000 – 35 000 избирателей против нынешних 60 000 – 65 000 избирателей на один округ) и, тем самым, увеличить количество депутатов-одномандатников в два раза с нынешних 110 до 220. Ведь что при нынешнем уровне политической активности общества, а также активности выдвиженцев и зарегистрированных кандидатов на минувших выборах (824 граждан подали документы на регистрацию, у 703 эти документы приняли, из них 558 стали кандидатами) конкурс на одно место в парламенте уменьшится в два раза, то есть шансы быть избранным также возрастут. Кроме того, это может стимулировать новых потенциальных участников политического процесса к участию в выборах в качестве кандидата, не шедших на выборы ранее по причине высокого конкурса на место и (или) нехватки ресурсов для работы в столь больших округах. Явных минусов для белорусского общества в этом быть не должно, тем более что последнее слово в любом случае должно оставаться за избирателями.

Вторая же половина парламента, а именно еще 220 депутатов сможет избираться по пропорциональной системе, то есть на выборах у граждан появится возможность также проголосовать наравне с традиционным «за кандидата» еще и «за партию». И вот тут все еще интереснее.

Во всем мире именно политические партии являются главными субъектами политического процесса, основными участниками избирательных кампаний. В нашей стране все несколько иначе: влияние политических партий на нынешнюю общественную жизнь страны весьма незначительно, для большинства партий характерны малочисленность и аморфность организационной структуры.

Лидия Ермошина в марте 2019 года в своем интервью телеканалу «Беларусь 24» с сожалением констатировала, что «наши партии деградируют», добавив, что в первые годы белорусской государственности политические партии проявляли гораздо большую активность. В подтверждение своих слов Л.Ермошина привела тот факт, что в стране зарегистрировано 15 политических партий, а в выборах принимают участие только 8 (реально же в последних выборах приняли участие 12 партий – именно от такого количества партий были зарегистрированы кандидаты). Руководитель ЦИК также отметила, что оппозиционные партии являются более активными, однако они представлены «всего несколькими десятками политиков».

Для лучшего понимания динамики партийного представительства в нижней палате парламента (первый ее созыв не избирался, а был сформирован из лояльной президенту части распущенного Верховного Совета XIII созыва), достаточно взглянуть на количество депутатов-партийцев в составе парламента:

II созыв (2000 год) – 16 партийных депутатов или 14,81% от общего состава

III созыв (2004 год) – 12 депутатов или 10,91%

IV созыв (2008 год) – 7 человек или 6,36%

V созыв (2012 год) – 5 человек или 4,55%

VI созыв (2016 год) – 16 человек или 14,55%

VII созыв (2019 год) – 21 партийных депутатов или 19,1% соответственно.

В этой связи уместным будет привести результаты социологического исследования, проведенного в июле-августе 2017 года Институтом социологии Национальной Академии наук, в результате которого появился рейтинг политических партий Беларуси. На вопрос «Если бы в белорусский парламент выборы проводились по партийным спискам, то за какую политическую партию вы проголосовали бы?» были получены следующие ответы:

  1. Коммунистическая партия Беларуси – 2,6%
  2. Республиканская партия труда и справедливости – 2,6%
  3. Партия «Зелёные» — 2,3%
  4. Объединённая гражданская партия – 2,2%
  5. Либерально-демократическая партия – 1,9%
  6. Белорусская социально-спортивная партия – 1,7%
  7. Белорусская социал-демократическая партия «Грамада» — 1,6%
  8. Партия «Белорусская социал-демократическая партия Грамада» — 1,6%
  9. Партия левых «Справядлівы свет» — 1,5%
  10. Белорусская патриотическая партия – 1,5%
  11. Белорусская аграрная партия – 1,1%
  12. Консервативно-христианская партия БНФ – 1,1%
  13. Социал-демократическая партия народного согласия – 0,9%
  14. Партия БНФ – 0,7%
  15. Республиканская партия – 0.7%

Т.е. с одной стороны, рейтинг подавляющего большинства политических партий находится в пределах статистической ошибки, а с другой – все вместе взятые политические партии имеют 24% поддержки населения, что уже не так уж и плохо. Кстати, эти 24% почти в три раза выше превышают «рейтинг» кандидата «против всех», набравшего в совокупности 8,4% на ноябрьских выборах. Иными словами, если исходить из данных этого социсследования, то для расширения доли участия политических партий в жизни белорусского общества, во-первых, уже имеется база (эти самые 24%), а во-вторых, при желании самих партий и выполнения ряда иных условий, у партий имеется достаточно широкое поле для развития.

Да, в рейтинг попали только политические организации, официально зарегистрированные Минюстом РБ в качестве политических партий (т.е. имеющие свои структуры во всех областях страны и с количеством членов не менее 1000 человек). По этой причине в списке нет структур, не имеющих регистрации как партия, но тем не менее являющихся довольно активными акторами политического поля, таких как: БХД (Белорусская христианская демократия), Партия свободы и прогресса, Белорусская социал-демократическая партия (Народная грамада), движение «За свободу», «Малады фронт», «Говори правду» (которая, правда, получила регистрацию в 2017 году, но как общественное объединение).

И это только те, которые в той или иной мере, выступают скорее «против режима». А есть еще ряд официально зарегистрированных структур, также юридически не являющимися политическими партиями, но играющих определенную и порой довольно значительную роль в общественно-политической жизни страны на стороне, которая «за». К ним относятся БРСМ, ФПБ, Белорусский союз женщин, Белорусское общественное объединение ветеранов и конечно же, «Белая Русь» (разговор о которой будет отдельным), некоторые иные.

В это связи назревает резонный вопрос: почему при возможных выборах части парламента «по спискам» мы говорим только об участии в них политических партий, но не общественных организаций, то есть объедений граждан по тем или иным интересам либо для совместного решения некой проблемы? Почему бы не позволить тем же зоозащитникам, экологам, условным велосипедистам и всевозможным «защитникам прав кольчатых червей» выдвигать своих представителей в парламент путем создания избирательных блоков для участия в парламентских выборах, как объединениях нескольких зарегистрированных общественных организаций?

Это значительно увеличит роль общественных объединений во влиянии на принятие решений. Ведь именно возможность «получить трибуну», быть услышанным, и воодушевила на участие в недавней парламентской кампании некоторых наиболее активных членов движения «Матери 328», противников т.н. «закона об отсрочках», а также лидеров движения против строительства аккумуляторного завода в Бресте.

Речь идет не столько о представительстве в парламенте, как выразился Глава государства, «всех слоев общества», сколько о возможности различных мнений и интересов групп граждан иметь свое представительство в законодательной власти.

Разумеется, данный процесс должен иметь цивилизованные рамки, чтобы не получилось что-то в духе «три общественных объединения, к которых состоит по 10 человек в каждом, зарегистрировали избирательный блок и штурмуют парламент». Выборы дело недешевое и быть может, имеет смысл ввести понятие т.н. избирательного залога, дабы отсечь уж совсем малые объединения, не способные собрать под своими идеями нужную сумму для участия в выборах. В случае прохождения в парламент либо хотя бы преодоления определенного процента на выборах, этот залог будет возвращаться. Если же избирательное объединение не попало в парламент и даже не преодолело этот минимальный процентный барьер – залог не возвращается, то есть фактически тратится на проведение выборов. Размер залога должен быть довольно ощутимым, возможно, не менее 1000 базовых величин. Тут, правда, возникает некоторый риск, что средства для внесения такого залога иногда могут на самом деле происходить из «не полностью прозрачных» источников. В случае прохождения в палату представителей данного избирательного объединения своих представителей там получат не столько избиратели, проголосовавшие за них, а в первую очередь лица или группы лиц, которые в свое время помогли с внесением залога, что сделает этих членов парламента не полностью независимыми. Но даже в таких случаях другая половина парламента, избранная от одномандатных округов, поможет держать парламент в целом сбалансированным.

Помочь сделать избирательные объединения менее уязвимыми от возникновения подобных некрасивых ситуаций сможет возможное госфинансирование партий и общественных объединений. Тот же «Справедливый мир» два года назад предлагал установить для партий, прошедших в парламент или получивших более 1% голосов избирателей государственное финансирование деятельности в зависимости от количества голосов избирателей, полученных на выборах. Мол, это позволит избежать влияния на партии внутренних и внешних лоббистов корпоративных и личных интересов. Мне, правда, в этом заявлении больше видится некоторое желание переложить на других часть своих проблем (как это недавно сделала Партия БНФ, когда обратилась к общественности с просьбой о помощи накопившегося долга по оплате аренды своего офиса).

Нужно отметить, что статья 24 закона «О политических партиях» в теперешней редакции прямо запрещает финансирование политических партий за счет республиканского или местных бюджетов. Тем не менее, этим летом во время обсуждения в Мюнюсте проекта о возможных изменениях в законе об общественных объединениях предлагалась норма, что государство может оказывать политическим партиям, союзам информационную, методическую и иную поддержку (хотя от запрета бюджетного финансирования министерство на момент обсуждения было не готово отказаться).

Но еще интереснее вопрос определения минимального порога для прохождения в парламент. Тот же «Справедливый мир» два года назад предлагал установить право на депутатские мандаты для партий, за список которых проголосовало не менее 4% избирателей, принявших участие в выборах, а голоса за партии, не преодолевших данный барьер, также пропорционально распределять между победившими.

Если обратится к иностранному опыту, то в разных странах этот процент также различается, причем довольно сильно, в среднем от 3,5-4 % до 5% и даже 7%. Я осознанно не привожу опыт конкретных «зарубежных стран» в данном вопросе – уверен, что наверху и без этого в курсе как это делается «там», т.к. постоянно отслеживают важные изменения в избирательном законодательстве этих государств. Цифра в 4% в нашем случае мне видится вполне адекватной.

Сегодня многие обозреватели сходятся во мнении, что если палату представителей начнут избирать по партийным спискам, то власти не составит труда превратить РОО «Белая Русь» в политическую партию, а затем с ее помощью получить «контрольный пакет» парламента. Действительно, «Белая Русь» в свое время довольно выразительно демонстрировала желание преобразоваться в партию, но была не раз одернута президентом. Кроме того, наше законодательство прямо запрещает состоять сразу в двух партиях, а «Белая Русь» явно выступает с позиции партии власти, поэтому справедливо предположить, что она способна перетянуть в свои ряды некоторых членов провластных левых партий, таких как Коммунистическая партия Беларуси, Белорусская аграрная партия, Республиканская партия труда и справедливости, Социал-демократическая партия народного согласия и Белорусская социально-спортивная партия. Но такая схема актуальна в случае, если мы говорим о возможности для избрания по спискам партий, в случае же если и общественным объединениям разрешат участвовать в выборах на правах партий, то вопрос реорганизации в партию для «Белой Руси» автоматически отпадет.

В сентябре нынешнего года Лукашенко, общаясь с трудящимися в Кореличах, высказался за сохранение мажоритарной системы:

«Вы будете знать в лучшем случае пять партий и их руководителей. Люди обычно голосуют за лидера. А там по списку уже никто не знает. Они сами поставят там детей, внуков, любовниц, любовников. Всех туда пропишут. Я сказал нет». Хотя тогда многие связали слова Главы государства только с представителями «Белой Руси», нельзя исключать, что президент говорил в целом преждевременности избирать парламент по партийным спискам.

Что же касается будущего РОО «Белая Русь», то Лукашенко в этом вопросе последователен. Он всегда выступал против институализации партии власти, иными словами, ему не нужен новый профсоюз чиновников и бюрократов, с которым ему придется считаться. Его полностью устраивает нынешняя роль «Белой Руси», которая поставляет надежные кадры для избиркомов, наблюдает за выборами, выполняет иные небольшие, но важные тактические задачи (например, мягкое «отжатие» у оппозиции мемориала в Куропатах в 2017 году и т.д.). Скорее всего, «Белая Русь» в ближайшем будущем продолжит оставаться «спящим проектом», активация которого отложена до лучших времен.

Итоги недавних выборов в ПП седьмого созыва еще раз подтвердили выводы, что на низовых и средних уровнях элиты существует запрос на политические партии, прежде всего, как на инструмент социальной и политической мобильности, как возможность сделать карьеру в условиях ограниченных социальных лифтов. В этом контексте наблюдаются некоторые зачатки своеобразной «регионализации» политических партий – очень важный индикатор, так как именно в регионах любое ухудшение социально-экономической ситуации ощущается сильнее, нежели в столице и областных центрах. Нельзя исключать в ближайшем будущем появление некого подобия «партии регионов», отчасти, как искусственной альтернативы «Белой Руси». Кроме того, именно на эту партию может быть частично переложена ответственность власти за проведение непопулярных у населения реформ (разумеется, при условии, что такие реформы будут проводиться).

Глава ЦИК 17 ноября выразила мысль, что решение о переходе от мажоритарной избирательной системы к смешанной или пропорциональной придется принимать государству, кроме того понадобится «волевое решение властей, которое должно приниматься с учетом стратегии развития страны». Скорее всего, данное решение будет приниматься на самом высоком уровне. Логично предположить, что этому будет предшествовать стандартная подготовка общественного сознания. А не для этого ли в нынешний парламент было избрано одновременно столько в недавнем прошлом медийных персон, способных профессионально держаться в кадре? Вполне возможно, что трансляция необходимости парламентской реформы будет делаться в первую очередь с помощью этих граждан, чье мнение в настоящее время усилено депутатскими мандатами и позволяет в данном вопросе озвучивать фактически экспертные мнения.

Другой вопрос, заинтересована ли в столь прогрессивных изменениях сегодняшняя белорусская власть? С одной стороны, просматриваются определенные возможные имиджевые дивиденды (усиление роли политических партий будет являться одним из индикаторов демократизации политического процесса в понимании данного термина в западном мире), с другой – по определению несет в себе определенные риски.

Ведь, с одной стороны, переход к смешанной избирательной системе приведет к тому, что граждане будут видеть в бюллетенях партийные списки, а не отдельных кандидатов, часто беспартийных, которые зачастую им незнакомы, будут чаще сталкиваться с партийной агитацией во время избирательных кампаний, что в целом увеличит интерес населения к общественным движениям и политике, что, правда, отчасти может посягнуть на «фактическую монополию блока коммунистов и беспартийных». А с другой — развитая партийная система послужит противоядием против столь популярных в нынешнее время «сетевых» методов манипулирования голосами избирателей и, следовательно, может стать важным инструментом защиты суверенитета Беларуси и поддержания стабильного развития нашего общества.

Весьма вероятно, что первый созыв парламента, избранного по смешанной системе, будет «экспериментальным» (достаточно вспомнить, какой пестрой была Государственная дума Российской Федерации 1993 года избрания). В целом же новой парламентской системе, для того, чтобы самопостроиться и урегулироваться нужно два-три созыва парламента. Но если все пройдет именно так, то через эти два-три созыва мы просто не узнаем общественно-политическую жизнь страны. Это будет уже реальная модернизация власти, пусть в данном случае только законодательной. А вот после таких реально демократических (в первую очередь, опять же в западном понимании) изменений в обществе нынешнему Главе государства можно будет с чистой совестью уйти на заслуженный отдых.

Правда, прежде чем вносить столь серьезные изменения в существующее положение дел, необходимо обеспечить систему сдержек и противовесов, иными словами заранее «семь раз отмерить». Время есть. До выборов палаты представителей следующего созыва по плану еще остается четыре года, в то время как изменения системы, принятые на референдуме-96 года, были подготовлены, если не ошибаюсь, всего лишь за несколько месяцев. Работают до сих пор. Не пришло ли время пробовать развиваться дальше?

Александр Телевич

Метки (тэги)