• 09.08.2016
  • 1157

Как воспитать из мальчика мужчину?

Интервью с руководителем проекта детского лагеря навыка SkillCamp, Кириллом Лебедевым
Ориентировочное время чтения: 38 мин.
Отправим вам материал на:

Ссылка на статью будет выслана Вам на email

  • С момента создания лагерь носит воинский дух, дух чести, самоотверженности, доброты, порядочности, уважения. Внутренняя атмосфера коллектива способствует возмужанию, взрослению, более серьёзному отношению к вопросам своего будущего и будущего своей семьи. Лагерь выгодно отличается от других лагерей материально-техническим обеспечением и высокопрофессиональными кадрами и это неудивительно, ведь лагерь создавался при участии организаций, профессионально занимающихся гражданско-патриотическим и военно-патриотическим воспитанием детей и молодёжи.


    image01

    — Расскажите, пожалуйста, чем Вы занимаетесь ?

    — Я занимаюсь проектом, который называется Лагерь Навыка. Родился этот проект в России. Существует он с 2007 года. Наши лагеря разбросаны по разным территориям. Есть программа в Крыму, есть программа в Подмосковье, есть программа в Переславле-Залесском районе Ярославской области, также программы проходят в Питере  и в Республике Беларусь.

    В Республике Беларусь мы проводим свои программы с 2009 года. В летний период мы проводили уникальные смены под названием «3 войны». Она включала в себя сплав по Березине, изучение ребятами исторических мест войны 1812 года, Первой мировой и Второй мировой. Это мероприятие мы проводили при поддержке Минского БРСМ. На сегодняшний день программа временно заморожена.

    А сейчас в Беларуси осталась конная программа — это просветительская программа направленная именно на общение с животными, с конями. Проходит это у нас на базе «БАТЭ», в Борисове, там рядом есть конный клуб, которому мы можем доверить детей. Потому что нам предложений много поступает с разных клубов, но мы не с каждым готовы работать.

    — В Беларуси какие Вы видите перспективы?

    — Мы сегодня встречались с представителями из Минска, Бреста, Могилёва — вот в этих областях мы планируем развитие наших отделений. На данном этапе идет стажировка тех людей, которые изъявили желание представлять наши программы в Республике Беларусь. Вот у нас был семинар, где собралось примерно пятнадцать человек из разных регионов, и мы сейчас определяемся, когда они пройдут несколько смен в качестве рядовых сотрудников. Это обязательное условие. Человек не может просто так прийти. Это не производство семечек: взяли там технологический лист, жарим вот так вот, запаковываем так-то. Это сложный процесс, который плюс ко всему очень ответственный, поэтому на данном этапе люди будут проходить подготовку.

    Первые новые проекты, в лучшем случае, будут открыты в Беларуси не раньше осени.

    — Ваша организация — официальная структура?

    — Структура, конечно, официальная. Достаточно уже старая. Её поддерживают другие крупные организации, например, нашим основным партнёром является «Русское географическое общество». До сих пор мы являемся единственным Российским лагерем, ориентированным на детей из России и Республики Беларусь, представленным в РБ своими проектами. И собственно, как раньше, так и сейчас, мы единственная российская организация, которая вывозит детей в формате детских лагерей, в каникулярное время на территорию Республики Беларусь. Других организаций, я например, не знаю, которые делали бы это организованно.

    — А Вас поддерживает государство?

    — Официально — нет.  То есть мы в принципе полностью находимся на самоокупаемости, мы не тянем с бюджета не единой копейки, но мы, бывает, участвуем в различных конкурсах, в этом виде нас государство поддерживает, мы во многих различных социальных конкурсах занимаем различные места, но гранты мы не получаем. Работа без денежного «гос-подсоса» — один из наших принципов, а вот административной помощи от государства — ой как не хватает (именно квалифицированной помощи, а не профанского контроля с коррупционной составляющей).

    — Чем Ваша организация и Ваши лагеря принципиально отличаются от других подобных организаций и детских лагерей?

    —  Всё дело в современной системе отношений к детям в педагогике. В понимании большинства людей, лагерь — это такое заведение отдыха и развлечений для детей. Тянутся эти воспоминания, естественно, из советского прошлого, потому что других лагерей, собственно говоря, и не было. Но этот классический лагерь, даже очень хороший ( и даже предположим, что там нету какого-то профанства, есть хорошо подготовленные педагоги и так далее), он не может  дать детям  ничего практико-ориентированного. Потому что его деятельность регламентирована различными нормами и правилами, которые оторваны от реальности и пишутся, если неспециально с деструктивной целью, то часто некомпетентными людьми.

    Вот я Вам даже сейчас на примере скажу, причем здесь нет принципиальной разницы, что в Республике Беларусь, что в России, для того, чтобы педагогу в школе, например, ребёнка вывести в поход, на это есть требования и рекомендации — такая толстенная книжечка, на каждой странице которой написано приблизительно следующее: «Тебе не надо выходить с детьми в поход, если ты ещё не понял этого, то открывай вторую страницу, там тоже написано, что тебе в поход с ними выходить не надо».

    Мы сейчас пришли к тому, что даже очень хорошие лагеря — это безопасный выпас ребёнка, это комбинат детского отдыха, песочница, если хотите. Вот есть комбинат детского питания — всё там пареное, ничего жареного, всё невкусное, но зато безопасное. Тоже самое и любой детский оздоровительный лагерь, даже и очень хороший. И хорошо, если там детей просто безопасно пасут, а чаще всего мы видим, что в детских оздоровительных лагерях идёт тиражирование в общем всего того, от чего своих детей я бы хотел оградить.

    Обычно это подаётся так, что  «но ведь это же дети любят». Дети — они внушаемы в силу своего возраста — чем ты с ними будешь заниматься, то они и будут любить, то им и будет нравиться.

    Я вот в своё время проходил классическую вожатскую школу и нам на курсах говорили, что у ребёнка за 21 день  количество педагогических часов, превышает количество часов классного руководителя, проведённого с детьми за год. Как в песне поётся: «Лето — это маленькая жизнь!». То есть за 21 день из ребёнка можно сделать почти что угодно. Если он очень там расшатанный, разболтанный, избалованный, ну за 21 день его может быть и нельзя прям полностью перестроить, но можно заселить в нём здравое семя, дать направление для дальнейшего развития. Если ещё и с родителями происходит понимание, то есть мы, например, работаем в тандеме, то очень много у нас примеров положительного изменения детей.
    image00

    Мы понимаем, что ребёнка различными душеспасительными лекциями, какими-то внушениями, что сейчас называется психологической работой, поменять на самом деле невозможно. Ребёнок может меняться только через практику, через дело, через ножки, через ручки. То есть ему можно что-то сказать, но вот сидя у психолога в кабинете ни один ребёнок ещё не изменился. Меня в этом не переубедил ещё ни один психолог. Поменять можно человека только в процессе деятельности, с ним чем-то полезным занимаясь.

    Как вот один кузнец меня прозревал, кстати говоря, совсем там никакой не академик: у него семь классов образования, он приглашает детей, у него дети бесплатно обучаются кузнечному делу — сначала простые вещи, потом подключаются даже к производству массовых изделий. Так вот он мне задаёт вопрос: «Куда деваются детские поделки, которые они делают в школе?». У меня сразу осознание пришло всей той глупости, которой дети часто занимаются. Я же понимаю, что все эти поделки идут в помойку. То есть мы обесцениваем детский труд. Мы ребёнка учим врать, мы учим его заниматься бесполезными делами.

    А в наших проектах есть кузнечное дело: ребёнок пришёл в кузню и сделал вещь, и он понимает, что она применима. Да, её он чаще всего по назначению не использует: вот он там выковал гвоздь и он не стремится его сразу забить. Для него гвоздь — это символ полезной вещи, он её просто на полочке хранит. Но у него навык уже есть и он при желании может произвести этих гвоздей необходимое количество. Но, как правило, дети, которые уже усвоили простые вещи, они уже потом переходят к производству уже более сложных вещей — допустим, ножик себе сделать. То есть они там в рамках одной и той же программы («Следопыт») изготавливают сначала заготовку ножа, потом изготавливают для неё рукоятку, в принципе это может сделать любой ребёнок, даже самый маленький, но, естественно, нож просто более низкого качества получается , а старшие дети делают ножи даже очень красивые. При этом такие вот ремесленные занятия в программе «Следопыт» — это малая часть.

    Мы любой проект делаем, исходя от задачи. Мы не делаем ничего просто так, потому что нам захотелось просто что-то сделать. Мы, понимая какую-то проблему,  стремимся её решить в рамках своих программ. Например, программа «Следопыт» — единственный в России охотничий лагерь.  Он полностью посвящен охот-тематике, возрождению традиций русской охоты. Создали мы его потому, что охота на Руси начала вырождаться — она превратилась в убийство животного ради развлечения. Многие современные охотники  не имеют никаких охотничьих навыков. Прийти с ружьем на вышку, где егерь тебе там прикормил кабана и его застрелить с вышки, не надо никаких знаний — ты просто застрелил животное. Дети у нас животных естественно не добывают, но это единственное, чего они не делают из охотничьей жизни. Всё остальное, учитывая, что мы на охотбазах проводим эту программу, они делают — и живут в этой среде, они и за животными ухаживают, и зоотехнические мероприятия проводят, лес изучают, повадки, следы и т.д.. Вместо того, чтобы в животное пулю выпустить, они обычно его фотографируют. У нас есть специальная оптика. Во всём остальном — это вот действительно профессиональные охотники в перспективе, если они этого захотят, если это им нужно будет в жизни. И они станут именно теми охотниками, которые не просто животное бьют, а которые знают его. Только настоящий охотник, как лицо непосредственно заинтересованное, бережёт природу, а не как офисные работники в акциях гринписа, без показухи, но по делу.

    У нас на эту программу даже вегетарианцы ездят, они вроде как к животным очень дружелюбно относятся, даже их не едят, но те знания и навыки, которые они там получают, не противоречат их убеждениям и они себя очень хорошо чувствуют. Это пример только одной из программ.

    А так, кроме охотничьего направления, есть у нас также и военно-прикладное направление. Программа «Штурм» в разных вариантах: 7, 10, 14, 21 дней — это программа только для мальчишек, девчонки принимать участие там не могут. Это программа, которая позволяет такими средствами как: специализированные тематические походы, армейская дисциплина, тактический пейнбол, страйкбол, лазертаг, различные системы жизнеобеспечения в лесу, в том числе и в городе, рукопашный бой (в общем, там много дисциплин, я их не буду все перечислять) — добиваться становления из мальчика мужчины-воина.

    Сейчас в среде общего и дополнительного образования актуален вопрос раздельного образования. Мы его как раз активно пропагандируем и применяем в наших программах. Раздельное образование — это когда мальчики отдельно и девочки отдельно. Потому что физиологически они взрослеют в разное время, у них разные интересы — нельзя делать девочек мальчиками, мальчиков — девочками, а так часто и происходит по роду их работы и по способу их воспитания.

    На самом деле в этой системе страдают, в первую очередь, мальчики. Потому что дома у него мама, в детском саду — тети, ни одного дяди, в школе хорошо, если там будет один дядя (и хорошо, если этот дядя будет похож на дядю) в лагеря он приезжает, а там — одно бабьё; я извиняюсь, я люблю женщин, я многодетный отец, но для себя я очень чётко делю понятия: женщин и бабья. Есть женщины, они мне интересны и приятны, но, к сожалению, их не так много в нашем сложном мире и в системе образования. А очень много бабья. Бабьё — это особи женского пола, которые сами запутались в своих изначальных природных ролях. Вот сядет такая на стул, сама в джинсах, ногу на ногу закинет, сигаретку в зубы и: «Эй, ты! Все мужики козлы!» и так далее, думаю, многим знакомо. Так это потому, что ты такая — какие с тобой рядом будут мужики, если ты сама не женщина? Естественно, таких много, в том числе и в педагогике, и они не могут сформировать ни нормальных женщин, ни тем более — нормальных мужчин.
    image02

    Но даже очень гармоничная женщина без участия мужчины (как и мужчина без женщины) никогда не сформирует нормального мальчика. То есть участие мужчин в воспитании просто необходимо. У нас в лагере 70% сотрудников — это мужчины. Много программ ориентированных только на мальчиков. Но есть и программы, например, ремесленная девичья программа, куда мальчиков не берут, а берут только девочек. Там инструктора только женщины, и там изучают только девчачьи различные дисциплины.

    Есть программы, где есть и мальчики, и девочки — тот же самый «Следопыт». Там есть, например, кузнечное дело, куда девочку не возьмут никогда, потому что это не женское ремесло, и ей это объяснят, и заменят не менее интересным женским ремеслом. Не менее интересным, подчеркиваю.

    Есть у нас одна программа, которая является самой старой — это программа «Путь» в Крыму. Она у нас сейчас из трёх этапов состоит— сначала дети находятся на одном этапе, потом в поход идут на 100 километров и более, потом совершают сложные квесты в городе Севастополь, связанные с добычей и обработкой информации. И это кроме того, что они там успевают и на море покупаться, и по музеям походить. В программе «Путь» могут участвовать и мальчишки и девчонки, но в отдельных задачах очень часто роли разделяются на мужские и женские.

    Это вроде как очевидно всем понятно, казалось бы. Но на практике, почему-то у нас в мире происходит наоборот. По отдельности вот с педагогическим сообществом разговариваешь — всех это касается лично, у всех есть дети, все это всё понимают, но в рамках системы делают как на зло наоборот. И говорят, что они просто не могут делать в рамках системы по-другому.

    — И Вы пытаетесь своими лагерями как-то бороться с этой системой?

    — Компенсировать все те опуски, которые допущены в воспитании, в том числе и в семьях (семьи у нас тоже далеко не все идеальны). Не знаю, как в Республике Беларусь, но у нас в Российской Федерации, по Росстату 83% детей воспитывается в неполных семьях. Несколько процентов — это папы воспитывают, а так, это, в основном, мамы-одиночки — почему? Потому что замкнутый круг — недоженщины воспитывают недомужчин или женщины воспитывают недомужчин, а потом сами пожимают плечами, как так — мужчинка инфантильный получился! Он может физически зачать ребенка, но не может нести ответственность за семью, он не может ни воспитывать ребенка, ни часто обеспечивать, а он замечательно может играть в «танчики», лежать кверху пузом перед телевизором, к примеру.

    Здесь рекомендую аудитории читать замечательную книгу Анатолия Гармаева «Психопатический круг в семье». Замечательная книга, там описываются этапы взросления человека. Бывает, разговариваешь с человеком, ему лет 40, а ты из разговора понимаешь, что ты разговариваешь сейчас не с сорокалетним мужчиной, ты разговариваешь с 13-летним отмальчишкой. Вот в чем дело. Он просто в каком-то кризисном возрастном периоде: не выполнил задачи этого периода и в нём застрял.

    — В книге описано, как взрослеть?

    — Рекомендации по этому поводу там тоже даны. На самом деле наверстывать никогда не поздно, потому что человек, если застрял в каком-то периоде, ему его по любому надо наверстать, иначе он в нём так и останется. Ко мне, допустим, приезжают в лагерь сложные дети, я вроде с начала там как-то злюсь на них, эмоции какие-то, а потом понимаю, что они не соответствуют моим ожиданиям. Я ожидаю от него поведения 10-летнего ребенка, а он себя ведёт на 4 года. Потом я вот беру гармаевский метод и смотрю — вот точно, по таким-то и таким признакам ему 4 года и поэтому к нему надо относиться как к ребенку в 4 года, и не требовать от него больше. Всё сразу становится на свои места.

    У нас одно из направлений нашей деятельности — это треннинговые программы. Есть программа «Ять», треннинговая, она с 14-ти лет. Она состоит из двух частей. Активная часть — это воспитание творческого мышления через нахождение выхода из экстремальных ситуаций, специально созданных. Есть экстремальные условия, есть экстремальные ситуации. Экстремальные условия — это северный полюс, например. А мы создаём экстремальные ситуации — это то, что мы не можем предугадать, а оно вот случилось и любой спортсмен единоборец поймет, о чем я говорю: в жизни не работают приемы. Если человек готовится против чего-то работать приёмом, то он у него обязательно не сработает, потому что в жизни много факторов, когда где-то что-то там изменилось. И так как это свойственно для единоборств, точно также это и в жизни.

    То есть, если выживальщики западного типа учатся так: специальный ножик себе купили для того-то, специальный ножик для того-то… Да не случится такой ситуации, она случится по-другому. Надо не специальный ножик себе покупать, а надо себе специальные мозги приобретать. Учитесь творчески мыслить, то есть изучайте принципы. В природе есть законы, их надо познавать. Тогда у вас в нестандартной ситуации даже, если у вас ничего заранее припасенного с собой не окажется, вы сможете выполнить текущую задачу. Собственно говоря, чему мы детей и обучаем на своих программах.

    — Никакие готовые приёмы вообще не нужны?

    — Нет, они нужны, если они позволяют развить творческое мышление, несут какие-то базовые принципы. Нельзя сказать, что вообще приёмы не нужны. Приходит, например, там самбист молодой заниматься в школу самбо, конечно, он начинает, кроме акробатики и постановки тела, физухи, изучать приёмы. Но потом со временем (вот чисто по своей практике могу сказать) чисто на приемах можно выйти на третий, на второй разряд, может быть, даже на первый где-то. Но чтобы стать кандидатом в мастера спорта, чтобы стать мастером спорта, заслуженным и так далее — ты должен выйти на тот уровень, когда ты не категориями приёмов мыслишь, когда ты просто понимаешь, как у человека двигается тело, ты не просто понимаешь, ты чувствуешь это. А приёмы и комбинации — они сами тогда рождаются по ситуации.. То есть, на этом этапе развития даже приёмы, которые тебе дали изначальные, ты их уже переосмыслил и они вообще уже совсем по-другому там воспринимаются: они уже стали твоими. И они уже не как приёмы работают, а как принципы.
    image04

    Мы стараемся детей вывести на уровень понимания процессов как принципов. Хотя, да есть люди, которым вообще очень сложно всё это даётся, и все эти вещи требуют больших затрат умственных сил. Некоторым людям легче и проще, всё чтобы в приёмчики укладывалось — и вся жизнь — открыл книжку «Как стать богатым?», всё: делай шаг номер один, номер два, номер три — хоп, и ты стал богатым. Смешно? Смешно. Потому что никто, так прочитав книжку, себя ещё финансово не обеспечил.  

    Проект, который мы реализуем, — «Программа физического и личностного роста». И в принципе в этих словах заложена основная суть и направленность. Лагерь Навыка — почему навыка? Намек на то, что мы практикоориентированный проект. Все, что мы делаем, мы делаем через навык. То есть мы занимаемся воспитанием, воспитанием через навык.

    — Это только для детей?

    — У нас есть совместные программы. Чисто для родителей мы не делаем программы. Есть семейные программы для совместного проведения. В частности, в Республике Беларусь собираемся сделать дополнительную семейную программу. Но опять же, все под конкретную задачу. Развлечь семью в выходной день — мне неинтересно. И нашим инструкторам никому это не будет интересно. Для этого есть много других заведений. Проблем с развлечением на любой вкус, я думаю не будет, вопрос только в размере кошелька.

    А вот решить такую задачу, как наладить взаимодействие в семье, например, папы с сыном. У нас есть такая программа «Папа и сыновья» — это вот та задача, которая действительно актуальная сейчас. Когда  мамы носятся на секцию через секцию, стараются сына как-то воспитать как мужчину, потому что у многих есть представление правильное о том, каким должен быть мужчина. А папы в это время другими вопросами заняты… Поэтому наладить взаимодействие между папой и сыном в семейной программе — вот такие задачи мы решаем. Есть достаточное количество положительных отзывов.

    — С кадрами проблемы есть?

    — С хорошими кадрами проблема всегда есть. Мало быть просто хорошим человеком, нужно при этом еще и любить детей, и любить их искренне.  Любить работать с детьми. Вот я, например, могу проработать с детьми 4 смены подряд в летнем лагере. Точнее, даже не проработать, а с ними совместную жизнь прожить. Я от этого не потеряю, я от этого не вымотаюсь, я, наоборот, наберу.  Я этим живу. Надо таких людей ещё найти, которым так это всё близко, настолько же дорого. Плюс ко всему это должен быть и харизматичный человек, у него должен быть и свой опыт.

    Если мы говорим про развитие у детей такого типа мышления, естественно, таким типом мышления должен обладать и взрослый человек. То есть всё только на личном примере. Если мы сказали ребёнку 100 раз отожмись, ты тоже 100 раз вместе с ним должен отжаться, потому что иначе твое слово гроша ломаного не стоит. Это те принципы, которые мы предъявляем к сотрудникам. Всё остальное видно на стажировке.

    Но изначально это, во-первых,  здоровым человек должен быть как физически, так и психически. У него не должно быть никаких вредных привычек. Если человек курит или выпивает, хоть даже иногда (понятно, что он не при детях это делает), он всё равно не может стать нашим сотрудником вообще никак. То есть даже, если человек просто курит, где-то в сторонке — ну всё, пусть он курит, но уже без нашего проекта.  Это обязательным условием является. Потому что зачем нужны зависимые люди, если воспитывать они будут независимых людей как можно более самодостаточных, если человек курит, он уже не самодостаточен, если он пьёт, значит, он зависимый человек. Да, это лёгкий наркотик, да, это позволяет кому-то расслабиться — всё замечательно, я не против, я — не Жданов, не агитирую за такой трезвый образ жизни — каждый выбирает себе сам: ты хочешь пьянствовать, ну  для меня ты наркоман и там пьянствуй себе на здоровье, но к детям ты не подходи.

    Вот если мы возьмем классические лагеря оздоровительные, к сожалению, там этот вопрос не решен. Я им говорил (они почему-то это не понимают): «Как вы можете рассказывать детям о чем-то светлом и добром, когда вы сами зависимый человек?». То есть информация исходит от зависимого человека. Мы всегда говорим: «Не важно, чем мы с ребятами занимаемся. Наши дети все ездят на разные программы. Самое главное — что? Что мы передаем образ. Понимаете? Вот мы можем заниматься хоть макраме, хоть кройкой и шитьём, как прикрыть товарищей и пришить неприятеля, но главное — какой образ мы при этом несем. То есть каждый инструктор — это образ, это уже сложившаяся личность. С позитивным мышлением. Нытики нам тоже не нужны, которые кричат: «О, всё пропало! Всё плохо. Не там мы родились!». Такие нам тоже не нужны.

    — Как вы начинали?

    — Все начиналось с маленького проекта. Изначально в Лагерь Навыка ездили рукопашники. Открою такую небольшую тайну Лагерь Навыка — это коммерческое название продукта, который в другой среде более известен как «Русский круг». Русский в языковом понимании, то есть мы считаем русскими людьми каждого человека, который думает и говорит на русском языке, то есть и белорусы, и те же самые украинцы, которым там еще не совсем мозги промыли. Т.е. тот человек, который по типу мышления больше к северному относится — созидатель и деятель. Тогда русскими можно назвать любого человека из бывшего Советского Союза, любой национальности (их там под 200). А круг — в понятии объединения. Вот мы раньше назывались «Русский круг» и мне каждому второму человеку очень долго приходилось объяснять, что мы не русские националисты — к ним мы вообще никакого отношения не имеем, никаким там лысым, зигующим и так далее. Мы изучаем родную культуру в контексте её применения в современном мире.

    — И как у вас получается решать поставленные вами задачи?

    — Не хотелось бы вообще никак лукавить, мы их конечно решаем. Вопрос в какой степени? Вот мне бы хотелось в большей степени. Для этого мы всегда совершенствуемся. То есть каждый год мы совершенствуемся: одна программа никогда не похожа на другую, потому что мы постоянно что-то меняем, что-то вносим новое, что-то убираем, все это делается для того, чтобы сделать программу более совершенной. Что бы достигать цель,  решать поставленные задачи в наиболее полном объеме. Дело в том, что приезжает ребенок , например, на сложную, очень сложную, самую многокомпонентную и составную программу «Путь» — для него личностный рост в конкретной программе может быть разным. Человек ездит пять лет подряд и каждый раз нам говорит в конце: «Я вообще по-другому ее понял! Ничего себе! В прошлом году было совсем не так!».
    image03

    — С какими проблемами Вы сталкиваетесь?

    — Вот ребенок допустим приезжает на любую программу, а он простым бытовым навыкам не обучен. Вот мы для него там сложную треннинговую программу соорудили, а для него в этот раз личностный рост был: научиться стирать свои носки, правильно чистить зубы, я извиняюсь, попу вытирать бумажкой, а не когда в биде няня подмывает. Это всё смешно, когда рассказываешь, а не смешно, когда это на программах, а это часто происходит. В последнее время всё чаще, к сожалению.

    Ребенок у нас современный… Ну это тоже какая-то тенденция, я не готов о ней рассуждать — это из области теории заговоров различных. Но факт есть факт. Я за этим наблюдаю.

    Сейчас у нас есть принцип такой: «Слабое усиль, сильное ослабь». То есть перинатальных центров понастроить за многие миллиарды это у нас на раз два, поддерживать инвалидов — это у нас на раз два. Если ты там инвалид, да не из полной семьи, да какой-нибудь национальности, цвет у тебя кожи какой-нибудь коричневый, желтый — то для тебя вообще все дороги открыты. А если ты обычный, нормальный, здоровый русский парень — то прям вообще тебе будут по всячески кислород везде перекрывать. Это вот в плане «Слабое усиль». А «Сильное ослабь» — это вон сколько у нас там инициативная группа походников боролась для того, чтобы отменить походный Санпин 2010 года. И вот только в прошлом году в апреле месяце его скорректировали частично, когда по сути даже папа, вышедший в поход со своим ребенком (в обычный поход выходного дня), он оказывался вне закона. Это что такое? Сейчас в Крыму какие-то чересчур умные деятели хотят запретить регистрации всех детских походных групп. Это что такое? Кому это надо? Заметьте, как и всё самое гадкое, делается это под разными благовидными предлогами, типа в заботе о детях.

    Опять же про Россию скажу (в принципе у вас, наверное, тоже самое) — вот замечательные у нас президенты. Мне симпатичен Лукашенко, очень симпатичен Путин, очевидно, что они сильные, харизматичные лидеры. Но я смотрю и прихожу к выводу, что где-то там в правительстве видимо где-то какие-то группировки — 2, 3, не знаю сколько их там — но у них явное какое-то противоборство идёт. Потому что в России, например, Путин, Лавров, Шойгу — мы смотрим на этих сильных людей и видим, какие они решают задачи в стране. А смотрим на нашего  уважаемого Дмитрия Анатольевича и его команду с министрами-либералами— и понимаем, что как будто они в противовес команде Владимира Владимировича действуют, что меня очень сильно огорчает, как гражданина Российской Федерации. Мне бы хотелось, чтобы мы все двигались в сторону развития. И те действия, которые совершаются через группу министров-либералов, направлены не на усиление нашей Родины, а скорее, наоборот.

    Это какие-то подводные течения, которые я не готов обсуждать. Я не понимаю, откуда они движутся. Я вижу только вот следствия этих течений. Я вижу также, как мы сегодня в начале беседы нашей обсуждали педагогику, которая вся сделана таким образом (современная школа), чтобы мужиков там вообще не оставалось и мужского типа поведения в обществе тоже.

    Сейчас еще модны всякие самовыражения. Прекращайте друг дружке врать, если человек ходит и у него дупла в ушах, нету здесь никакого самовыражения, человек — идиот, понимаете? И не надо называть это субкультурами, неформалами! Самовыражайся своим мозгом! Нет никаких субкультур, есть культура и невежество.

    Вот у нас дети приезжают на программу — у нас запрещены гаджеты, любые, только фотоаппараты можно. Зачем детям гаджеты? У детей они в основном для того, чтобы похвастаться друг перед другом, выделиться, время убить напраслиной. У нас эта тема закрыта. То есть все приехали, у всех примерно одинаковая одежда, а на многих программах тебе еще и форму выдают такую, что ты со всеми выглядишь одинаково. И тебе нечем выделиться, кроме как своими знаниями и умениями, и личностными качествами. Вот что ты есть, что ты из себя представляешь, тем ты и можешь выделиться. image05

    Инфантилизация общества сегодня колоссальная. Мамашки все время хотят контролировать своих детей. Сейчас современный ребенок, голосом Вам докладываю, запросто может «коня двинуть» дома, сидя при полном холодильнике. В силу своей инфантильности и несамостоятельности. Запросто.

    — И преодолеть это всё можно с помощью таких лагерей, как Ваши?

    — Это один из способов. То есть во двор можно зайти разными способами: можно через калитку, можно через забор перепрыгнуть, можно подкоп сделать — можно много разными способами попасть в нужное место. Мы предлагаем такой формат. Мы сейчас разрабатываем еще один. Это клубная работа. В основном такой мужской клуб для мальчиков: отцы для сыновей, отцы для других мальчишек, у которых нет отцов. Такой формат клубов мы прорабатываем, но пока мы не готовы их тиражировать. Но в рамках лагеря мы много, что можем сделать. Хотя мы живём сейчас в таком мире, где могут поменяться резко условия, тогда изменится и наш формат работы.

    Обнаружили ошибку? Выделите её и нажмите Shift + Enter или Нажмите сюда

    Теги: образование
    Loading...