• 14.05.2016
  • 893

«Мой боевой путь ещё не закончен». Непростая история одного солдата. Часть первая. Начало войны

Ориентировочное время чтения: 10 мин.
Отправим вам материал на:

Ссылка на статью будет выслана Вам на email

Когда началась война Алексею Фёдоровичу ещё не исполнилось 18 лет. Он тогда учился в школе ФСЗО. Совместно с училищем они отступали в глубь страны, к Уралу. Но молодёжь рвалась на фронт, они ходили в военкомат, но там им отказывали, поэтому до восемнадцатилетия продолжалась учёба, а после призыв, пехотное училище и фронт….

_MG_9023

— Нас отправили в город Кузнецк, раньше был Сталинск. Это Кузнецкий металлургический комбинат сибирский, этот алтайский, на Алтае. Туда. В Виленское пехотное училище.

— Пехотное, да, вы училище заканчивали?

— Да. Виленское пехотное училище. Почему Виленское, потому что до войны училище находилось в городе Вильно, а война началась, или, может, перед войной, туда их эвакуировали в тыл, в Новокузнецк.

Мы все семиклассники были. Может, кто-то восемь, кто-то девять, но не меньше семи классов. Кто в пехотные полки пошли, в стрелковые полки, кого в пулеметные полки, а нас полк минометчиков был, третий батальон. И 82-миллиметровые минометы, называли батальонный миномет. Ну и там вот начали нас готовить. Готовили, собственно, подъем, политзанятия, уставы вначале, присягу приняли по-быстрому, и в поле, и в поле. Минометы на вьюки и в поле, и песня сурового голоса раздается «Клянемся землякам…» И с песнями, только с песнями. На обед с песнями, на завтрак с песнями, на занятия идешь по городу с песнями. Представь себе, училище идет, и поёт.

— Сколько вы там обучались?

— И вот мы с августа месяца 13-го, курсанты, а в декабре 1942 года уже ночью по тревоге подняли нас. Экипировку дали, дали валенки, дали фуфайки, по-моему, дали ватные штаны. Это уже был декабрь месяц, холодно. Сапоги у нас были кирзовые. Всю эту экипировку выдали организованно, и ночью на станцию всё училище. Там посадили на вагоны и отправили на фронт. Потому что в это время, 1942 год, это уже был год, 1943 год, тяжелый год, как раз только и Сталинградская битва, и немец на Волге. И пошли разговоры о том, что нас должны туда, в Сталинградском направлении, потому что там создался и Степной фронт, и Сталинградский и т.д. фронта, вот туда. Но почему-то переиначили, повернули на Москву. В Москве нас помыли снова в бане и отправили в сторону Калуги. И вот мы, станция Кудринская, Малоярославец, высадились и пешком шли на фронт уже.

Мы шли, наверное, дня три, потому что, я как сейчас помню, ночевали в каком-то гумне. Гумно, знаешь, что такое? Потом ночевали в какой-то деревне. Наверное, там уже никого не было населения, потому что, если недалеко фронт, то всех эвакуировали уже подальше от фронта.

Так вот, всюду лежат солдаты, на марше которые, которые идут на фронт, все занято. Мы искали-искали, говорим: «Где же притулиться?» Печка, а там тепло. Я другу говорю: «Полезли в печку». Залезли в печку, а там уже кто-то соломку постелил. И мы так уснули. Подъем был, построили, а нас двоих нет. Нет двоих солдат. Где? Были же здесь. А где? Значит, убежали? Дали команду приготовить себе завтраки, каждый готовил сам себе. Ну кто-то задумал в печку затопить. А мы там. За ноги тащат нас обоих. Ну, конечно, досталось нам на орехи от старшины. Но когда посмотрит на нас, а мы все в саже, лицо все в саже.

8e04324u

Советские солдаты за обедом Хранение: Библиотека конгресса США. Фото waralbum.ru

— В какую часть вас распределили на фронте?

Прибыли мы в 16 Гвардейскую Ордена Ленина стрелковую дивизию, 49 стрелковый полк, 3 минометный батальон. Нас в батальоне было, по-моему, человек 80, все минометчики. Эта стрелковая дивизия была, ее измотали, она уже в боях побывала, ослабленная была и вот пополнялась в тылу. Отдыхала и пополнялась этими сибиряками. Проверяли командующий, зам командующего или командующий корпусом ходил, я помню, генерал был, стрельбы, боевые стрельбы. Но мы там класс показали. Нас же готовили офицерами, командиры минометных взводов.

И потом добавили еще к нам уже бывалых солдат, от нас забрали в другие. В общем, помешали. Я был наводчиком, Крыловский Мишка, друг мой, был командиром расчета, а уже командир взвода офицер был.

Тогда стояли мы в обороне. Это Калужская область, город… город еще не был, недалеко город Мосальск, город Мещовск, вот там Жиздра. И занимали оборону. Где-то когда-то через какое-то время, если надо, давали вводные, что ориентир такой-то такой-то, цель такая-то, если обнаружено было где-то, донесли, что там пулеметная точка противника, то подавить эту точку. И мы… А на передовой от каждой батареи, от каждой роты был разведчик. Где-то начинают враги стрелять, значит, сразу засекаешь, раз – ориентир, такой-то, проверяй, два коробка там, коробок – это градусы, коробок составляет столько-то градусов на угломере в квадрате. То есть на прицеле. И сразу по телефонной трубке ориентир номер один проверяй, столько-то градусов, дальше столько-то примерно определяешь по глазомеру уже, артиллерийское орудие стоит противника. Командир взвода уже принимает решение. Начинает пристрелку делать. Сразу же надо посмотреть, как мина ложится.

2125_1375176768_big

Минометчики Героя Советского Союза Некрасова ведут огонь по позициям неприятеля. Автор фотографии: Бернштейн Л. Российский государственный архив кинофотодокументов

— И потом корректировать?

— Да. И смотрю, ага, разрыв правее, вправо пошла, там сразу – левее столько-то, доводишь барашкой, и если мина попадает в поражаемое пространство уже, значит, огонь. И вот это командир дает, тремя минами или четырьмя минами огонь, и пошли бах, бах, бах. Снова наблюдаешь. И Уже видно, что цель уничтожена. Орудие уничтожено или миномет точка такая-то уничтожена. Мы постреляем – они ответ дают. Тебя засекли, по тебе начинают. И вот начинает перестрелка. Перестрелка кончилась, никто ж не наступает, не бежит, не кричит «ура». Куда побежишь, под огонь? Вот такие фронтовые будни. И бывает так, что могут и день не тронут. Так, кто-то выстрелит. Но как только кто-то выстрелил на поражение, его засекают, и потом пошли, пошли, пошли, как-то волной начинает. Но все это с огневых позиций стрельба идет. Оттуда звонят, с полка звонят: «Что у вас там такое за стрельба?» – «Немцы стреляют, и мы стреляем».

— Это на фронте, когда буквально уже на соприкосновении с противником, да?

— Да. Потому что было ну сколько, 500 метров огневые позиции, может быть, 200, может, 400. Если болота на той стороне, там может и 1000 метров противник от противника, а то и можно кричать «Ганс!», они кричат «русский Иван».

— Было такое, когда перекрикивались с немцами?

— Ну а чего? Только смотри, идет разведка, понимаешь. Разведка имеется в виду всех видов. Они к нам залезают, наших ротозеев солдат берут в плен. Мы лезем туда и их стараемся взять в плен. И если появились какие-то огневые точки неизвестные на карте, значит, надо обнаружить эти огневые точки. Значит, обязательно что делать? Вплоть до того, что уходишь туда, в тыл противника.

_MG_9010

— Когда началось наступление?

— В июле 1943 года. Нам надо было занять обязательно высотку.  В общем, хозяин на фронте тот, кто занимает выгодные позиции, высотку, потому что с ее стороны, видно все. За противником наблюдаешь, что они там делают.

Значит, надо во что бы то ни стало их выбить.

И вот мы вот эту горку, пошли, вначале артналет был, минометный налет, а потом, когда пехота пошла, и мы же занимаем, ну, 500 метров, 600 метров, а то и 200 метров, минометчики, а то и непосредственно на передовых позициях.

И вот мы выбили противника, все нормально вроде бы, заняли оборону. Потери были, конечно. И тут они артналет сделали, и авиация полетела, начала долбить, и вот меня там ранило и контузило. И я провоевал-то всего три месяца – май, июнь, июль месяц.

Попал я в Масальский госпиталь. Сколько я там, наверное, дней 20, в госпитале был. Там мне медсестра говорит: «Слушай, мальчик…» Она меня мальчик, я молоденький был. Говорит: «Давайте вашу шинель, поменяем. Я вам дам шинель вот такую-то». Приносит офицерскую шинель, одела на меня – по мне. Небольшая шинелька, суконная. Говорит: «Она теплее. А я постираю ее и пошью себе юбку». Женщины есть женщины. Ну а что мне. «Да забирай». Я одел эту шинель, нашел дырочки там, офицер, он раненый был и умер, наверное, там…

Так для Аексея Фёдоровича началась война, но после госпиталя его служба изменилась кардинальным образом. Он уже не вернулся воевать миномётчиком, но об этом мы расскажем в следующей части нашей истории.

Обнаружили ошибку? Выделите её и нажмите Shift + Enter или Нажмите сюда

Теги: Великая отечественная война
Loading...