SD: в организме насекомого Антарктиды найден микропластик

Микропластик добрался туда, где, казалось, природа ещё защищена от человеческого влияния. В теле единственного наземного насекомого Антарктиды — бескрылого комарика Belgica antarctica — впервые обнаружили частички пластика, показав, что даже самый «чистый» континент уже втянут в глобальный цикл загрязнения, пишет Science Daily.

Самый южный «житель» планеты, который держит почву живой

Belgica antarctica — крошечный комарик размером с рисовое зерно, но его роль для Антарктиды несоизмеримо больше, чем может показаться. Он обитает в мхах, водорослях и влажной почве по берегам Антарктического полуострова и считается ключевым элементом местной экосистемы: перерабатывает органические остатки, помогает возвращать питательные вещества в почву и поддерживает работу наземной пищевой сети.

В отличие от большинства насекомых, этот вид провёл эволюционный эксперимент на выживание: его личинки могут переносить заморозку, высыхание, резкие перепады температуры и высокую солёность. Именно поэтому учёные часто называют Belgica antarctica одним из самых выносливых наземных животных планеты — маленьким символом устойчивости к климатическим стрессам.

Как учёные нашли пластик в антарктическом комаре

Международная команда исследователей под руководством Университета Кентукки провела серию лабораторных опытов и полевых исследований, чтобы понять, сталкивается ли этот экстремофильный вид с микропластиком.

В лаборатории личинок кормили пищей, содержащей микропластик, и сравнивали их состояние с контрольной группой. Результат оказался парадоксальным: общая выживаемость практически не изменилась, но у «пластиковых» личинок заметно снизились жировые запасы — главный энергетический резерв, который помогает им переживать суровую зиму и периоды, когда условия становятся смертельно неблагоприятными.

Затем команда отправилась в Антарктиду. В 2023 году учёные собрали личинок Belgica antarctica на 13 островах вдоль Антарктического полуострова и нашли в кишечнике диких особей два фрагмента микропластика. Количество частиц невелико, но сам факт их присутствия в организме единственного местного насекомого континента исследователи называют тревожным сигналом о том, что пластик уже проник в наземные экосистемы Антарктиды.

Ведущий автор работы Джек Девлин признался, что отправлялся на континент с надеждой увидеть «последнее место без пластика», но обнаружение частиц в кишечнике крошечного насекомого, живущего среди камней, мха и льда, окончательно развеяло эту иллюзию.

Почему снижение жировых запасов — это проблема

На первый взгляд вывод звучит успокаивающе: личинки, даже контактируя с микропластиком, не погибают массово. Но для организмов, живущих на грани выживания, важны не только факты смерти, но и «экономика энергии».

Жировые запасы для Belgica antarctica — это универсальный ресурс: они помогают переждать холод, засуху, периоды, когда пища недоступна, а также обеспечивают переход во взрослую стадию и размножение. Если микропластик снижает энергетические резервы, насекомое может оказаться менее устойчивым к целой серии стрессов — от аномальных оттепелей и таяния снега до изменения сроков наступления зимы и уменьшения доступной влаги.

Учёные подчёркивают, что эффект может быть «скрытым»: популяция ещё не падает, но её запас прочности постепенно истощается. В условиях быстрого потепления Антарктиды, где количество «погодных сюрпризов» растёт, это может стать тем самым фактором, который толкнёт экосистему к необратимым изменениям.

Откуда пластик берётся в Антарктиде

Антарктида всё ещё считается сравнительно чистым регионом: концентрации микропластика здесь ниже, чем в регионах с плотным судоходством и у берегов густозаселённых стран.
Но полностью изолированным этот континент уже не является.

Пластиковые частицы попадают сюда несколькими путями:

• с океанскими течениями, которые переносят микропластик из Мирового океана;
• с ветром и атмосферными осадками, переносящими микрочастицы на тысячи километров;
• через деятельность человека: работа научных станций, судов снабжения, туристических лайнеров, выбросы и отходы экипажей.

Ранее микропластик неоднократно находили в антарктических водах, морском льду и организмах морских беспозвоночных, что ясно показывало загрязнение океанской части экосистемы.
Теперь стало очевидно, что эта «волна» добралась и до суши, где организмов гораздо меньше и каждый вид играет непропорционально большую роль.

Почему маленький комарик важен для нас

Антарктида часто воспринимается как далёкая белая пустыня, которую можно не учитывать в повседневной повестке. Но история с Belgica antarctica — это показатель того, насколько глубоко и далеко проникает наш пластиковый след.

Этот вид — удобная «сигнальная лампочка» для учёных. Его биология хорошо изучена, экосистема относительно проста, а любые изменения заметнее, чем в сложных тропических или умеренных биотопах. Если даже здесь фиксируются первые последствия микропластика, это говорит о том, что в более сложных системах, где взаимодействий и видов больше, влияние может быть сильнее — но труднее различимо.

История антарктического комара — это не про экзотику, а про зеркальное отражение глобальной проблемы: даже когда мы не видим пластик, он продолжает циркулировать в атмосфере, океане, почвах и организмах — от планктона до полярных насекомых.

Что собираются делать учёные

Исследователи планируют продолжить мониторинг микропластика в антарктических почвах и среди ключевых почвенных организмов, включая Belgica antarctica. Следующие шаги — более долгие эксперименты, которые объединяют сразу несколько стресс-факторов: микропластик, повышение температуры, изменения влажности, частоту заморозков и оттепелей.

Цель таких работ — понять не только, как ведёт себя насекомое при контакте с пластиком, но и когда совокупность нагрузок становится критической для его популяции. Антарктида в этом смысле выступает «естественной лабораторией», где можно наблюдать ранние стадии экологических кризисов и делать выводы для других регионов планеты.

Эта история — напоминание, что границ у нефтехимической эпохи практически не осталось: мусор, который мы производим сегодня, способен «достучаться» и до безлесного клочка суши, где выживает один-единственный комарик — и уже носит в себе следы нашего присутствия.