Специалисты предложили новую версию образования Средиземного моря

Долгое время геологи рисовали почти апокалиптическую картину: около 6 миллионов лет назад Средиземное море якобы полностью высохло, превратилось в гигантскую впадину, а через полмиллиона лет Атлантика прорвалась через Гибралтар стеной воды, в тысячу раз мощнее Ниагарского водопада. Но новые исследования показывают, что реальность была куда сложнее и интереснее: море, скорее всего, не исчезало один раз «до дна», а многократно пересыхало, снова наполнялось и даже получало пресную воду с востока из древнего Паратетиса — огромного озера на месте нынешнего Черного моря, пишет Science.

В кернах, поднятых со дна Средиземного моря, геологи находят мощные слои гипса и каменной соли — эвапоритов, которые формируются при интенсивном испарении воды и повышении её солености. Именно эти толщи солей стали основой классической версии о Мессинском кризисе солености: тектонические движения «захлопнули» проливы, соединявшие Средиземный бассейн с Атлантическим океаном, приток воды резко сократился, уровень начал падать, а на дне быстро накапливались километровые залежи соли. Дополнительным аргументом стали погребенные русла древних рек, уходящие значительно ниже современного уровня моря и кажущиеся прямым свидетельством того, что когда-то дно оказалось на воздухе.

Однако по мере накопления данных в этой стройной картине стало появляться всё больше вопросов. Эвапоритовые минералы сами по себе не доказывают полного высыхания: они могут осаждаться и из плотного, перенасыщенного рассола в глубоком бассейне, который всё ещё остается заполненным водой. Крупные подводные каньоны и русла, которые раньше считали следами древних рек, многие исследователи теперь объясняют действием мощных придонных течений и турбидитных потоков во время резких колебаний уровня моря, а не длительным существованием «сухой пустыни» на месте Средиземного.

Есть и другая проблема: соли на дне слишком много для одного цикла «перекрыли — высохло — снова наполнилось». Расчеты показывают, что для формирования наблюдаемых толщ эвапоритов море должно было пережить несколько фаз почти полного опреснения и повторного прилива соленой воды. Полевые исследования на Сицилии и в других частях региона подтверждают эту цикличность: в разрезах хорошо видна «полосатая» структура, где слои гипса и соли чередуются с обычными морскими осадками, что говорит о многократном открытии и закрытии ворот в Атлантику.

Так постепенно появилась новая картина Мессинского кризиса: вместо одного катастрофического высыхания — серия быстрых и резких колебаний уровня моря, эпизодов сильного опреснения и столь же быстрых затоплений. Такая модель лучше объясняет, почему одни следы указывают на экстремальное обмеление и рост солености, а другие — на сохранение морской жизни и признаки относительно нормальной глубокой акватории.

Отдельная глава этой истории связана с древним Паратетисом — гигантским водоемом, протянувшимся от Альп до районов нынешних Черного и Каспийского морей. В разные эпохи он превращался то в огромное пресноводное озеро, то в слабосоленое море, а его отдельные бассейны то соединялись, то разъединялись под действием тектоники и изменения уровня воды. Когда Паратетис начал дробиться и обмелевать, часть его стоков потянулась на юго‑запад — в сторону Средиземного бассейна, открывая новый канал поступления воды.

Около 5 миллионов лет назад, на финальной стадии Мессинского кризиса, именно воды восточного Паратетиса, предка современного Черного моря, могли сыграть ключевую роль в «перезапуске» Средиземного моря. Потоки пресной и слабосоленой воды, прорвавшиеся через новые проломы в суше, поднимали уровень, разбавляли рассол и меняли химический состав бассейна. Это объясняет находки в средиземноморских отложениях рачков и других организмов, характерных для бассейнов Паратетиса, а также геохимические признаки резкого опреснения воды в отдельных слоях.

В итоге получается не одна, а несколько суперпозиционных историй одного и того же моря. С одной стороны — «соляная пустыня» с колоссальными эвапоритовыми залежами и почти пересохшим бассейном. С другой — динамичная система, где то открывается Гибралтар и вливается океанская вода, то закрываются проливы, усиливается испарение и падает уровень, а с востока в это же время продолжают поступать массы относительно пресной воды из Паратетиса.

Для геологов и палеоокеанографов Мессинский кризис солености остаётся естественной «лабораторией», позволяющей понять, как быстро может меняться климат и уровень моря в замкнутых бассейнах. А для нас это история о том, что даже знакомые на карте моря скрывают прошлое, в котором они то превращались в соляные ловушки, то заполнялись водой из других исчезнувших океанов и озёр, подобных Паратетису, от которого сегодня остались лишь фрагменты в виде Черного, Каспийского и других морей Евразии.

Справка: под Мессинским кризисом солёности геологи понимают событие на рубеже миоцена и плиоцена, около 5,97–5,33 млн лет назад, когда связь Средиземного моря с Мировым океаном резко ослабла или почти прервалась. В результате испарение стало преобладать над притоком воды, уровень моря местами падал на сотни метров, а на дне откладывались километровые толщи эвапоритовых солей — суммарный объём оценивают более чем в миллион кубических километров. Это до 50 раз больше соли, растворённой в современном Средиземном море, что и заставило учёных говорить либо о нескольких циклах почти полного высыхания, либо о длительном состоянии сверхсолёного рассола.