В Лас-Вегасе начался суд над убийцей Тупака Шакура — спустя почти 30 лет

Как сообщает Associated Press, в Лас-Вегасе начался новый судебный процесс по делу об убийстве рэпера Тупака Шакура — почти 30 лет спустя. Идёт отбор присяжных, а главный обвиняемый может выйти под залог прямо в разгар слушаний.

В сентябре 1996 года в артиста стреляли из проезжавшей машины, позже он скончался в больнице. Тогда обвинение было предъявлено бывшему лидеру уличной банды Крипс — Дуэйну Дэвису. Он уже отбывает пожизненный срок за другое убийство и утверждает, что невиновен. Теперь на заседании будет использована новая улика — аудиозапись телефонного разговора Дэвиса с его любовницей.

«Вот в чём суть: все читают рэп, но мы не просто пишем тексты, мы читаем рэп, чтобы делать деньги и вести бизнес; и ни одна другая звукозаписывающая компания не продала столько пластинок, сколько мы», — говорил Тупак.

Связи Тупака с криминалом были не просто частью имиджа, а реальным фоном его жизни. Сам он не был членом банды, однако его лейбл был тесно связан с группировкой Бладз. Враждовавшие с ними Крипс, в свою очередь, были связаны с лейблом Шона «Пи-Дидди» Комбса, давнего соперника Шакура.

Убийство Тупака Шакура остаётся одним из самых громких нераскрытых преступлений в истории шоу-бизнеса. Несмотря на то что Дуэйн Дэвис был арестован в 2023 году, многие считают, что он лишь один из участников, а настоящие заказчики до сих пор не названы. Вражда между лейблами Death Row (Тупак) и Bad Boy (Пи-Дидди) в 1990-х годах была не просто музыкальным соперничеством — она переросла в реальное противостояние между бандами на Западном и Восточном побережьях.

Аудиозапись, которая будет представлена в суде, может стать ключевым доказательством, если на ней Дэвис признаётся в причастности к убийству. Однако защита настаивает на том, что запись не является прямым признанием. Сам Дэвис, которому сейчас за 60, уже провёл десятилетия в тюрьме, и даже если его признают виновным, он, скорее всего, не получит дополнительного срока. Для фанатов Тупака этот процесс — попытка восстановить справедливость, даже если она запоздала на три десятилетия.